Жнец. Возрождение

И вот уже почти двести лет оно неукоснительно соблюдалось всем преподавательским составом. С одной стороны это напоминало режим "невыездных", а с другой – семьи преподавателей пользовались рядом привилегий. В том числе и в вопросах обучения собственных детей. Денис слушал это вполуха, больше всего его заинтересовала личность первого директора, а точнее – его фамилия.

– Валентин Ткач, говоришь. А наша Ёлька не родственница ему, случайно? – поинтересовался Денис как бы невзначай.

Но по хитрому прищуру Вальтера понял, что тот его раскусил.

– Именно так. Ткачи были директорами лицея всегда. Это тоже в уставе прописано.

– Но сейчас же директор Витор Витольдович Ткаченко… – Денис нахмурился, что-то прикидывая в уме.

– Ну, и что тебя смущает? Украинская вариация фамилии. Во времена революции такое встречалось сплошь и рядом, – пожал плечами Вальтер. – Это дядя Ёльки со стороны матери.

Денис потряс головой. Что-то в этой истории не укладывалось.

– А фамилия тогда как же? Или… – глаза Дениса округлились.

– Нет, нет, – поспешил успокоить его Вальтер. – Никаких родственных браков. Просто у Ткачей всегда сохраняется фамилия. Традиция такая, понимаешь. Хоть от матери, хоть от отца – без разницы.

– Странная традиция, – удивился Денис.

– Древний род, древние правила, – резюмировал Вальтер.

За разговорами они добрались до первой спальни. Денис почувствовал разгорающийся в груди азарт. Сегодня ему представилась возможность на краткий миг почувствовать себя сильным Лицея. Вальтер постучал в дверь – проверка комнат началась.

– Пыль на плафоне!

– Где стрелки на покрывале?

– Почему одежда не в пакетиках?

– Как это, не было времени заправить кровать?

Денис поначалу побаивался делать замечания своим учителям, которые уже завтра могли бы все это припомнить. Но, глядя на бесстрашного Вальтера, выставляющего двойки за чистоту направо и налево, очень быстро вошел во вкус. Учителя же, на его удивление, не то, что не обижались – радовались подобному течению событий. Оправдания, который слышал Денис настолько походили на их собственные, будто их специально записывали и заучивали к этому дню.

– А он что тут делает? – женский голос, наполненный высокомерием и возмущением, ворвался в нежные барабанные перепонки Дениса. Тот скривился, словно от зубной боли и прищурился.