Жнец. Возрождение

Вальтер смог разглядеть непонятные рунические символы, то там, то тут проступающие из-под сырости и мха.

– Это же резница! – неожиданно разглядел знаки Вальтер. – Я ее видел только на картинках в старых летописях и так и не смог понять эту систему письменности.

– К сожалению, мало кто из Ткачей её понимает, – с долей печали в голосе вздохнула Ёлька. – После того, как Ткачи перешли на изначальный язык, многие знания были утрачены.

– Видимо, это проблема всех кланов, – согласился с девушкой Вальтер.

– А как быть с вами? – ощупывая проступающие резы, спросил Кевар.

– У нас все, наверное, еще печальнее, – отозвался Вальтер. – После Великого пожара часть летописей была безвозвратно утрачена. А то, что пытались восстановить, слишком часто имело в себе ощутимый балласт авторского вымысла. Целый период в истории канул в лету, и мы так и не знаем, что было на самом деле, а что всего лишь плод буйного воображения.

– Дайте-ка, я угадаю, – до этого молчавшая Настя решила внести свою лепту в обсуждение. – А произошли эти события как раз около двух тысяч лет назад. Примерно в то время, события которого мы идем сейчас искать в старых рулонах полотна?

Вальтер задумался.

– Ну да, пожар был где-то в этом промежутки времени.

– В этом, в этом, – подтвердил Кевар. – А за пару сотен лет до этого Ткачи отказались от резницы.

– Как-то слишком странно все это выглядит в свете последних событий! – Настя окинула внимательным взглядом стены, поеживаясь от холода, и принялась спускаться дальше.

Вальтер сбился со счета времени. Как и во всех местах, граничащих с навьим царством, здесь Уроборос играл с минутами и часами, как ему хотелось. Поначалу летописец пробовал считать удары сердца, но после пары тысяч сбился, и оставил эту затею. Сейчас даже под страхом смерти он не смог бы сказать, сколько времени у них осталось до возвращения.

Ткачи начинали торопиться, отчего Вальтеру и Насте приходилось тяжелее и тяжелее. Ноги постепенно наливались свинцовой тяжестью, и приближался тот момент, когда они попросту откажутся сделать следующий шаг на капризную ступеньку.

– Это здесь, – голос Ёльки бальзамом пролился на душу переживающего Вальтера.

Все та же стена с непонятными резами, ничем не отличающаяся от предыдущих километров.