Следуй на Запад

Ее черные пальцы едва подрагивали, вбирая оттенки энергий, их запахи. Один понравился Ксении больше других. Основание этой палочки обвил листок бумаги с тем же рисунком тигрицы, что и на стеле.

Воткнув благоухающий стержень в песок, шаманка подожгла его найденным огнивом.

Один удар, одна искра, один огонек во тьме памяти.

Дым темной струйкой поднялся вверх. Ксения вдохнула его запах, и увидела себя в прошлом.

Черный халат с белыми пионами, яшма в волосах и черный платок с серебряными бусами, скрывающий половину лица.

Она кружилась в танце, усмиряя дух тигра-людоеда и съеденных им людей. Некрасивое лицо и неразвитое тело, однако в танце шаманка превратилась в создание легкое и изящное. Сама ее энергия была прекрасна.

Злой дух замер, сраженный очарованием танца. Вся его свита пала на колени, чувствуя настроение свирепого хозяина. Шаманка собиралась усмирить тигра, коснувшись его лба жезлом, развеивающим зло. Однако внезапно мелькнул свет, подобный тьме, и чужое лезвие чистой энергии рассекло зверя пополам.

Высокий мужчина в черном халате поднял руку и опустил ее вниз, вдавливая все человеческие души туда, где им и место — в Мир Мертвых.

На его белом поясе сияла подвеска в виде тигра, и впору было смутиться — неужели свой убил своего? Но шаманка не остановилась. Теперь она танцевала для гостя, но в то же время для себя. Она танцевала с луной и звездами, жизнью и смертью леса, средним и нижним миром, и, в конце концов, она вовлекала в танец пришедшее к ней божество. Байху не устоял.

Он кружился вместе с ней, как порой танцуют мужчины в пляске изгнания злых духов, только мощь его была нечеловеческой.

Ветер завыл торжественными трубами, пригнул ветви деревьев к стволам и взбил пену облаков. По вечернему небу слишком быстро взобралась полная луна, хотя стояла пора новолуния. В мече Байху отражались сцены войны и кровавых пиршеств, которым не было места на этой лесной поляне. Шаманка по-прежнему улыбалась ему, ничуть не страшась. Ее душа сверкала, как взятая с неба звезда, и в то же время облекалась мраком из самых дальних глубин земли.

Они походили друг на друга, человек и божество, и в то же время ясно различались.

Наконец улыбнулся и Байху. Он остановился в сиянии луны и слегка поклонился шаманке. Она ответила ему поклоном куда более низким, помня об учтивости перед богами.

— Твоей душе не стоит здесь оставаться, — произнес Байху. — Следующий год слишком опасен. Уже сейчас земля живых отказывается от тебя.