Ведьмы

Твари начали расползаться по норам, еще оглядываясь, еще жажда, но подобие интеллекта в их взорах уже угасало, сменяясь тупой, бессмысленной, но покорной злобой. Ведьмы тут же ускорили шаг, стремясь скорее вернуться, скорее оказаться дальше от этой жуткой тропы, от существ, которые враги людям.

Пепел шел же, баюкая кое-как перемотанную культю правой руки. Шел и тихо, сквозь боль, смеялся. Жанна прижималась к нему, теплом своего тела, своим присутствием стараясь унять страдания.

- Чему ты смеешься?

Пепел насмешливо кивнул на торопящихся впереди ведьм.

- Зло, - качнул окровавленным огрызком. – Вот это зло. А они – просто заигравшиеся дети.

Вадим.

Пахло сырой гарью и плесенью.

Запах был застарелый и перемешивался с более свежим – густым фекалий и едким желчи. Запахом живого еще недавно человека. Неужели именно так и должен пахнуть неплохой, в общем-то, человек после смерти – дерьмом из развороченных внутренностей и желчью?

Боли уже почти не было. Только ритмичная тупая пульсация там, где кость прошла через мышцы, и тошнота.

Шок. Он понимал, отсутствие боли – это всего лишь шок. Медленные, неповоротливые мысли, сливающиеся с горячечным бредом, навеваемым самой атмосферой котельной. Ленивые уродливые образы в кромешной темноте в глазах, суматошно пытающихся различить хоть что-нибудь. Прохладный пол и липкая жижа чужой свернувшейся крови, приклеивающая его к нему.

Дом не отпускает его.

Вадим с сухим хрустом отодрал руки от пола, почувствовал студенистые сгустки под пальцами.

Здесь, должно быть, вообще все залито и он лежит прямо в огромной кровавой луже. Как символично.

Голоса и легчайшие, почти не ощутимые колебания воздуха. Словно кто-то совсем рядом с ним движется, поводит руками перед лицом, почти касаясь. Глумясь, издеваясь. И почти можно было ощутить дыхание этого, почти можно было увидеть, только б не мешала проклятая темнота! Почти.

Вадим всхлипнул и отчаянно замахал руками, самого себя пытаясь убедить в том, что здесь он один, что все это – не более чем… Чем что?

Руки натолкнулись на что-то мягкое, отшвырнули его в сторону, сердце тут же подскочило под самое горло, мешая даже вдохнуть и захотелось, как в детстве, оказаться не здесь.

Где угодно, тольконе в этой темной комнате, наполненной призраками собственных кошмаров. Заерзал, отползая к стене, ногами. На миг вспыхнула и вновь пропала боль, оставив за собой только ощущение тяжести и бессилия в сломанной ноге. Шершавый кирпич подпер спину.