Ведьмы

Пояснила:

- Похмелье, мать его, - и сразу перешла к делу. – Судя по твоему ушибленному голосу и не менее ушибленному виду – у тя чет случилось. Давай, кратко и по существу, я к посиделкам на кухнях не очень.

Напористость и властность гостьи сыграли свою роль. Елизавета вначале несколько сбивчиво, а потом уже и все более ровно пересказала той всю историю. Смерть матери, просьба экзорциста, звонок несколько дней назад, в котором он напомнил о своей просьбе. А потом и явление его к ним в дом в компании дочери, такого же каким она его помнила – молодого, с злым, наполненным ненавистью взглядом ко всему.

Вся история заняла едва ли минут десять.

Анжелина курила, а потом, не найдя на столе пепельницы, сбила пепел прямо в предложенную ей ранее чашку. По мере рассказа лицо ее менялось с праздно скучающего на внимательное, удивленное, а в конце и вовсе злое.

- Тааааак… - подытожила она что-то свое. – Кто-то вкрай оборзел. И кому-то нужно подрезать яйца. Черные вороньи яйца.

Она встала, с усилием потушив сигарету.

Отхлебнула и убрала в сумочку флягу и, уже вовсе не обращая внимания на хозяйку, направилась к выходу.

Елизавета Андреевна полностью растерялась. Спохватилась уже только когда гостья от двери окликнула:

- Как эта херь открывается?

- Средний замок, по часовой, - на автомате ответила она и спохватилась. – Так что случилось, я думала ты мне объяснишь. Мне беспокоиться или нет? Что с Жанной теперь будет?

Щелкнул замок, Анжелина уже с площадки переспросила:

- С кем?

- С доченькой моей, Жанной.

- А че будет? Кранты ей.

Каблуки застучали вниз по лестнице.

Кромах

Кафе называлось «Круг». Название это числилось в регистрационных документах, знали его весьма немногие. Ни вывески, ни рекламы. Оно было далеко не единственным заведением и тем более не единственным бизнесом Азамата Агзамовича Набиева, но, пожалуй, самым любимым.

Именно отсюда все начиналось в далеком девяносто первом. Рухнуло одно из величайших государств мира, то ли подточенное изнутри, то ли разваленное снаружи.

Рухнули мораль, устои, закон, сменив благополучную увядающую стабильность часом псов и крыс. Новые формации уголовников давили друг друга, умирая тысячами и тысячи утягивая за собой. Слово стоило немногим больше жизни. Деньги сколачивали на всем, начиная от откровенной уголовщины и заканчивая перекупкой стеклотары. Деньги теряли везде, начиная от милицейских околотков и заканчивая финансовыми пирамидами.