Днем с огнем

Рыжие оборотни физически существенно превосходят чернобурых, сила последних – в другом. «В чем?» - не удержался я на этом моменте от вопроса. «В другом», - повторила Ханна и я, поняв намек, прикусил язык и продолжил выступать в роли свободных ушей для пересказа наболевшего. Первый удар был внезапен и страшен: из сотен взрослых детей Лукутар разминулась со смертью едва ли четвертая часть. Немногие уцелевшие встали на тропу мести, кусая исподтишка, ударяя по слабым семьям. И гибли, гибли... Кто геройски, кто глупо.

Золотые не тронули лишь детей, не достигших возраста первого оборота – это было против заветов. Все, что могли предпринять осиротевшие дети – бежать из родных лесов, рассеяться, схорониться. Надеяться, что до них не дотянутся рыжие лапы.

Когда остатки чернобурых поняли, что проиграна не битва, а война, жалкая горстка их вышла в последний бой. Пока лилась кровь, ревели боевые – последние – кличи, во все стороны света катились телеги с детьми. Чернобурые оборотни пали, но отроки их успели разъехаться.

Не все незаметно от убийц, многих вели загонщики. И по достижению возраста отправляли к предкам. Другие провели в бегах всю жизнь, нигде не оседая, ни к чему не привязываясь.

Перед тем, как испустить дух, последний из старшей семьи Лукутар пролаял своим палачам: «Не вернется никто из великих, не проснется владыка лесной. То, что способно их пробудить, унесли из лесов в дальние дали младшие. Ночь укроет, ночь защитит: не добудут рыжие предатели ценнейшее».

С тех пор попасться в лапы детей Керейтар для чернобурых стало еще страшнее: раньше их ждали лезвия когтей и смерть у лап фигуры «золотой жены», теперь – зачарованные цепи и бесконечные пытки.

Меня Ханна испугалась из-за цвета глаз: решила, что я имею отношение к золотым и хорошо маскируюсь.

Ее пра-пра... (я запутался, насколько пра-) бабка прибыла в Петербург со станции Рихимяки: прятаться под носом у рыжих стало опасно. Прибыла по железной дороге, на Финский вокзал. Нашла приют в какой-то лачуге: все ценности ушли на проезд.

Оборачиваться было опасно, но сохранить силу крови, наследие, память и выжить – было важнее. Почему-то в семье Луккунен рождались только девочки. Отцы даже не узнавали, что стали, собственно, отцами. Их роль в действе была невелика, и фамилию малюткам мамы давали свою.

Так, годы спустя, в полуподвальной комнатушке во тьме ночи и появилась сама Ханна.

Жизнь в городе для оборотня – то еще испытание. Вонь, шум, гам, снова вонь. Пропитание...