Днем с огнем

На моей стороне – лишь набравший заемной кладбищенской силы мертвый огонь да упорство.

Я знал, что неминуемо проиграю. И знал, что уйти от столкновения лестью или мольбами мне не позволит характер. Говорить я готов был только на равных. Гостинцы – жест, обозначение моих мирных намерений. Моей вменяемости, грубо говоря. Не подношение, не просьба, не умасливание.

Парадник с овинником блюли свой интерес: им я нужен был живым. Одному, чтобы дом его был безопаснее, второму – как источник тепла. Для служивых я еще не отыграл роль живца (или агнца, возможно перетекание одного в другое).

Я же ответил на вызов, переданный мне малявкой. И я буду держать бутон мертвого пламени, пока не отключусь. Пока не паду.

Паду, но не сдамся.

Пока не...

- Кар-р-р! – хрипло, с издевкой прикрикнул на нас ворон.

Я качнулся от неожиданности, разорвав связь с цветком. Тот рассыпался лепестками, а те, не долетев до воды, распались на искорки, сверкнули бриллиантами капель в тающем водовороте.

Вода на меня не хлынула, так что я позволил себе проморгаться. Кажется, пока удерживал связь со своим единственным оружием забыл о том, что люди моргают. Резь в глазах постепенно прошла.

Водяник напротив меня булькал, фыркал, тряс рукой. Та была покрыта волдырями, а до носа моего дошел запах тухлой рыбы.

- Поговорим? – злобно буркнул он, достав откуда-то здоровой рукой комок ила.

Водник плюхнул ком на пострадавшую конечность, уставился на меня.

- Два нападения, одному – я свидетель, - напомнил из-за моей спины голос милиционера. – Рыбки в порядке?

Это он, наверное, запашком обеспокоился.

- Насколько мне отсюда видно, только один рыб пострадал, - не удержался от колкости я. – Поговорим. Мне особенно любопытно, что за номер с пением вы мне устроили позавчера. Причины и цели сего выступления.

Заметил за собой дурную черту: когда я уставший, легко срываюсь на хамство, оставляя воспитание где-то вдалеке.

- Ерш те в ковш! – хлестнул по воде хвост, я не понял, чей, водяного или кого-то из его подчиненных. – Причина! Праскуня! Причина леща поперек хребтины давнось не отхватывала. Ты мне до икоты не люб, Огневик, смердит дымами аж досюда от тебя, да что уж – притопить бы рад. У-у, лещевка!

Это уже появившейся совсем рядом с островком малявке.