Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

— Элис! — я помахал хозяйке пекарни. — Что сегодня новенького?

— Мистер! — ее улыбка ласкала взгляд, будто солнечные зайчики. — Вы снова к нам заглянули? А ведь твердили, что собираетесь уйти! У нас сегодня чудесные брессаны с гречишным медом.

Она показала мне плетеную корзинку, в которой на кружевной салфетке лежали круглые булочки цвета песчаной бури с вмятинками, из которых проглядывала начинка. Такие себе большие пухлые пуговки.

— Собирался... но не смог побороть искушение снова сюда прийти!

Ах, как здесь сладко пахло сдобой, пряностями, корицей и карамелью! В воздухе между нами повисли сверкающие крупицы мучной пыли.

Говорят, что Элис — ведьма, но вы не слушайте. Говорят, что ее сдоба получается такой вкусной, потому что она колдует и использует зелья, но это неправда. Я ел ее выпечку и знаю, что ее магия совсем иного толка. Ну и пускай она — ведьма; она ведь не ворует, а дарит.

В круассаны с миндальной крошкой и белым шоколадом, присыпанные сахарной пудрой, она добавляет то невесомое тепло первых осенних деньков, когда все вокруг становится хрупко-золотым.

В круглые слойки с черной смородиной и малиной, будто облитые розовыми и чернильными потоками витражной смолы, в которой застыли крохотные ягодки, она запекает улыбки детей, которые те дарят ей в благодарность за вкусные булочки.

Улитки с изюмом и сладким ванильным кремом таят в себе особенный ингредиент: каждое утро, когда город еще спит, а по улицам бродит только подзолоченный тихий сумрак, Элис приходит к реке и собирает хрусталики ночной росы.

Она собирает радость и счастье, смех и слова признаний в любви, делает сахарную пудру из карамельных лучей заката, закваску — из птичьего щебета и кошачьего мурлыканья, а джемы — не только из ягод, что растут у нее в саду, но и из дробленых упавших звезд, медвяной ряби зари на реке и долек солнца в зените, которые ловит в чашку с чаем.

Элис — колдунья, и вся ее выпечка волшебная. Иначе как объяснить то, что я прихожу сюда вот уже который день подряд и никак не могу покинуть этот город?

Я взял в руки нежный брессан и поднес ко рту, вдохнул всем естеством теплый, пряный запах. Во рту копилась слюна, и я, не в силах больше сдерживаться, откусил — откусил и почувствовал, как мягкая сдоба тает во рту, а затем — горчащую сладость меда и будоражащую нотку кунжута...