Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Правду говорили плетельщицы — от кошмаров нет спасения; изощренные и уродливые, они все лезли и лезли из бездны, будто порожденные чудовищным, извращенным разумом. Они тянули ко мне обезьяньи лапы, пытаясь схватить за ноги, подползали сзади и клацали длинными пастями, полными игл-клыков.

Поэтому я сел, упершись спиной в теплый бок Мару, и изредка, когда осмелевшие кошмары подбирались слишком близко, дергал оленя за узду. Тот обиженно сопел, крутил рогатой головой, и твари, вереща, рассыпались по теням.

Солнечного света они панически боялись; на солнце они таяли, как Бастинда в воде, но здесь, в предгории, света было мизерно мало — лишь его жалкие, чахоточные отголоски.

Серое небо было холодным и заляпанным тучами. Иногда в лицо ударяли мелкие крупицы снега, принесенные с гор — тонких и изогнутых, как шипы или клыки, с нахлобученными на вершины мрачными заснеженными шапками.

Бока гор покрывали выступы, точно некогда камень был пластичным, как глина, и какой-то титан вытягивал из него причудливые тонкие ветки; порой эти выросты торчали в разные стороны и искривлялись спиралями.

В первую очередь мне нужно было разобраться, как пересечь полную кошмаров бездну и перейти горы.

Я подмерз, поэтому, чтобы совсем не окоченеть, медленно побрел вдоль обрыва в поисках пологого спуска. Это было задачей не из легких: приходилось постоянно отгонять льнущие ко мне кошмары и смотреть под ноги. Мару шел с низко опущенной головой, наматывая кошмары слабой дымкой на рога.

Из бездны наползал туман, сырой и бирюзовый, и идти стало еще тяжелее. Погода портилась с каждой минутой. Меня все чаще жалили мелкие злые снежинки, а видимость снижалась. Не ровен час заблудиться или вообще шагнуть с обрыва...

Я вышел на узкую каменистую тропку, с обеих сторон срывающуюся в бездну, но туман скрадывал опасную высоту и притуплял ощущение страха. Впереди смутно виднелся горный острог.

На тропе не было ни перилец, ни ограждения, а мелкий гравий и голубые овальные камешки, похожие на упавшую с неба гальку, были мокрыми и скользкими; они скрипели под ногами и с шорохом скатывались вниз.

Я шел, скрипя подошвами и прислушиваясь к редкому стуку капель. Кошмары, кажется, притихли и больше не нападали, но я чувствовал всем своим естеством, что они притаились внизу, в каких-то метрах от меня, только и поджидая, когда же я оступлюсь.