Фесмаб

Петрович недобро зыркнул в сторону фесмабовцев.

— Понятно, — тихо вздохнул он.

— Петрович, ты же сам говорил, что уже невмоготу. Не, если не захочешь, то промолчишь. А так, — пожал плечами Михаил, — всё равно, твой дом крайний, пустует. Я бы стучался ко всем по порядку.

— Ладно.

Хозяин дома хмуро представился Афанасием Петровичем, потом недовольно глядел, как Серов во дворе ставил машину. Таня постаралась таким же хмурым взглядом спровадить нервно улыбчивого Михаила — тот задерживаться не стал и под присмотром Таниного вьюва отчалил к себе домой.

Столь же хмуро Афанасий Петрович провел гостей по дому, мимо открытой двери в кухню, мимо закрытой двери в хозяйскую комнату — Таня её определила по запаху. Запахи же говорили, что в доме жил всего один человек, и только недавно, от силы пару недель назад, кто-то гостил за предпоследней дверью — запах уже изрядно выветрился, но всё ещё ощущался. У последней двери хозяин остановился, открыл её, жестом приглашая в небольшую комнату — справа от входа стояла единственная кровать с подушкой и высокой стопкой матрасов под бледно-голубой простынёй, слева у стены приютился укрытый кружевной салфеткой маленький столик с парой изящных стульев.

— Матрас с кровати можно снять на пол, будет второе место — проворчал Афанасий Петрович.

Тане показалось, что он не одобрял это. Но предложил же? Пока Костя согласно кивал, спрашивал, где можно перекусить, уточняя, что продукты у них с собой, Таня украдкой следила за Афанасием Петровичем — похоже, досадовал он вовсе не на оперативников.

— Костя, мы же на одной кровати поместимся? — спросила она.

Серов задумался, прикидывая к чему бы это, и сообразил очень верно:

— Не впервой, — он многозначительно ухмыльнулся. — Если, конечно, можно убрать матрасы в другую комнату. Мы, городские, к такому комфорту не привыкли. Можем свалиться.

— Хорошо, — буркнул Афанасий Петрович. — Неси.

Таня аккуратно свернула простыню и, обнаружившееся под ней, шерстяное одеяло.

Хитрость и удачу Таня оценила, когда Афанасий Петрович открыл ту самую дверь за которой недавно кто-то ночевал. Единственная кровать в небольшой комнате была небрежно застелена. Пододеяльник пестрел блёклым узором из мультяшных зверушек.