Ловец одарённых

— Что?!

Марсель перебирал разбросанные по столу бумаги, любовно складывая их в стопки, листок к листку.

— Я очень устал, — сказал он, не глядя на Марека. — Устал держать это в себе, устал от того, что рядом постоянно кто-то умирает. Даже в ART, хоть они и нашли способ держать меня в узде, постоянно что-то шло не так. Малейшая оплошность — и оно убивало людей. Простых сотрудников. Проклятье, их никто не жалел, им было всё равно. А здесь ещё хуже — прошлой ночью я чуть не сжёг дом, в котором меня приютили, тогда это их Общее сознание ещё успело меня остановить.

Он поморщился, вспоминая. Ад внезапно стал ближе, ярче, прорываясь сквозь пелену умиротворения.

— Как будто тебя душит спрут. Такими холодными щупальцами. Я думал, что задохнусь, а они всё шептали мне своей разноголосицей. О единстве, о гармонии, о принятии. Но принять демона, что засел внутри меня, для них оказалось не так уж просто. Эта сила подавляет даже их, и они просто испугались, Марек. Они так же ревнивы к своей власти, как и ART. Сегодня я сбежал в холмы, чтобы никому не навредить, когда понял, что оно вот-вот вырвется наружу.

Почти успел. Эти бедолаги в коридоре пытались меня остановить — им выжгло мозги. А голоса спрута утонули в рёве пламени, я больше не слышал их.

Марек встал со стула, опять прошёлся по комнате. Марсель так и не поднял глаз, листая свою старую тетрадку, склеенную скотчем там, где износился корешок.

— Они накрыли город сетью, ослепив шпионов, заслонили от враждебных псиоников важных людей, но Эс плюс так просто не спрячешь.

Это как прятать ураган за шумом летнего бриза. Ты горишь для них так ярко, что им даже не видно эпицентра твоей силы, только море огня вокруг. Но я не верю, что тебе нельзя помочь. Просто никто и не пытался. Всем нужен контроль, но я считаю, что нужно подойти иначе. Дай мне руку, Сэл.

Марсель неуверенно поднял взгляд. Длинные бледные пальцы дернулись, но он всё же протянул ладонь Мареку — тот крепко сжал её в ответ.

— У тебя есть любимые стихи?

— Да. Их, правда, не я сочинил.

Они очень старые, но мне нравится слог.

— Читай, а я пока займусь делом.

— Кхм, хорошо. Подожди... сейчас...

Марсель стал читать стихи. Ад снова отступил, словно убийственный маятник качнулся назад. Разум Марселя был открыт и стабилен. Строки и рифмы текли по волнам его мыслей в математически выверенной гармонии. Марек миновал эти поверхностные слои и ушёл глубже.

Эти уроки в своё время нелегко ему дались, да ищейке и не положено было работать с подсознанием.