Ловец одарённых

— Вот видишь, — сказал Марсель, откидываясь на спинку стула. — Я мысли читать не умею, но по тебе и так видно, что ты меня понял.

— Зачем ты сбежал тогда? Чего добивался? ART не отдали бы такой ценный актив, не оставили бы тебя в покое.

— ART делает из людей монстров или просто находит монстров среди людей, чтобы всех их посадить на цепь. Мучить, а потом продать. Им даже не истина нужна, не сила — просто деньги. И ведь нас там много таких, я помню их: девчушка с ангельским голосом, которую словно маленькую скрипочку разладили, настроили на диссонанс, и фея там была, крылья как у бабочки.

Она водила меня дорогами грёз, пока они не провозвестили ей, что из всех снов им нужны только кошмары. И другие, Марек, понимаешь? Калеки с рождения и покалеченные в застенках. Опытные образцы. Чтобы потом серийные получить — вот как тебя, например.

А здесь у меня появилась надежда жить спокойно. Она рухнула, но этой надеждой я жил так ярко, как никогда не жил без неё. Только вот мне не помогли ни игрушки ART, ни Общее сознание Новой Сарагосы.

Удивишься, но они оказались столь же далеки от понятий человечности, как и корпоративная машина, от которой я бежал. Я даже представить боюсь, что они такое. Люди ли?

— Только люди способны на такую глупость, так что не сомневайся, — Марек пододвинул к себе одинокую табуретку и сел. Ким в углу притих, ветер распахнул окно позади Марселя, и откуда-то издалека донеслось тревожное пение птиц. — И чем бы ты тут занимался с твоим Эс плюс?

— Писал бы стихи.

Марек удивлённо поднял бровь.

— Да ты не смейся, — Сэл покопался в столе, выудив оттуда стопку исписанных листов бумаги, блокнотов и тетрадей. — Я и раньше сочинял, это помогало держать себя в руках. А здесь было бы время привести записи в порядок. Я бы сборник выпустил и всё такое.

Ад отступил. Поблек, как старый снимок. Не ушёл до конца — нет, но ослаб. Ушёл на границу восприятия. Марек ослабил защиту. Ким сдавленно застонал.

«Вот и первый крючок.

Спасибо, Сэл».

Эмоция, завязанная на творчество, была столь яркой, что Марек без труда уловил её и копировал. Тончайшим усилием воли он послал её обратно Марселю, и тот, торопливо перебирая стихи, расплылся в детской улыбке, даже не заметив вмешательства. Ад стал ещё призрачнее, ещё дальше.

— Я должен вернуть тебя обратно, — осторожно начал Марек.

— Или убить, так ведь?

— Я бы не хотел.

— Знаю. Это видно. Но я бы предпочёл именно это.