Есть ли у города душа? (первый черновик)

Инна бесшумно возникла справа от него, держа в руках фонарь и корзинку, содержимое которой скрывало белое полотенце.

– Задумался.

– О чем же?

– О том, что со мной будет.

Инна хмыкнула:

– А вы не думайте об этом. Нам, людям, положено просто жить.

Она вручила ему корзинку и фонарь, отряхнув руки:

– Он голодает, и кажется мне, эти припасы несколько облегчат ваши переговоры. Не знаю я голодающих, которые бы отказались от доброго куска мяса с хлебом.

Том не был полностью согласен с ней. Если бы Репортер объявил голодовку, то в него еду пришлось бы заталкивать силой – с идейными всегда так.

– Но к делу, – Инна похлопала Тома по плечу, указав на вход в катакомбы. – Мы знаем только то, что он прячется где-то там. Наши люди ходили и даже будто бы видели его, но говорить с ними он не стал. Не думаю, что он ушел далеко – точнее, надеюсь. Пусть вам повезет. И последнее: прошу ваше оружие.

Том не стал спорить, открыл кобуру и отдал Инне пистолет, стараясь не думать о том, что прячется там внизу, кроме этого несчастного.

«Его ведь уже сожрали чудовища».

– И я прошу оставить вашу собаку здесь. Не обижайтесь, но я не хочу, чтобы вы из страха – темнота она ведь обманчива – натравили эту зверюгу на нашего товарища. Он не солдат, чтобы драться.

– Понял. Рыжий, – сон, растянувшийся на земле, даже не повернул головы в его сторону. – Место.

Кажется, команд не требовался: он и не собирался подниматься, утомленный длительным бегом.

– Удачи, инспектор.

«Нет, все же казнить они меня не станут».

Он начал спускаться в подземелье и почти сразу почувствовал себя слепым. Поначалу из-за спины у него бил свет, но делал темноту впереди лишь гуще. Светляки в фонаре едва-едва освещали пространство вокруг, и каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего: ступени были скользкие и стертые, покатые. Чем ниже он спускался, тем больше в воздухе становилось влаги, тем чаще его фуражка шаркала по камням, выступающим из потолка, и тем хуже спасало пальто от сквозняков, пробиравшихся под кожу.

Том поднял воротник и шмыгнул носом, не сомневаясь, что заболеет. Правда, это его не волновало. Будущие трудности смотрелись туманными и недосягаемыми, когда непростые вопросы нужно было решать уже здесь и сейчас.

Том перестал считать ступени на числе «тридцать», засомневавшись, что они когда-нибудь закончатся. Катакомбы, как говаривали, появились здесь еще до трамваев.