Есть ли у города душа? (первый черновик)

Путь он выбрал не как все остальные, и теперь совсем скоро грозил выскочить к застрявшей телеге.

Том посмотрел на Рыжего и встретился с взглядом красных пристальных глаз. Они поняли друг друга без всяких слов. Человек наваливался на телегу, толкая ее изо всех сил, сон тянул. Ботинки проскальзывали по мокрой земле, не находя надежной опоры, лапы увязали, толку от их отчаянных потуг не было никакой, а зверь все неумолимо приближался.

Это был самый крупный медведь, какого Том только мог представить. Выпрямись такой во весь рост, сравниться с ним смогли бы только два человека, вставшие друг другу на плечи.

Рыжий громко угрожающе зарычал. «Вот же я дурак!» – Том со злостью пнул увязшее колесо. Нужно было выпрячь сон, нужно было бросить эту чертову телегу и бежать отсюда!

«Бросить?! Как можно?» – возмутилось что-то внутри его трусливым мыслям, но очень негромко и как-то неувереннее обычного. Рука потянулась к поясу, пальцы сжимались и разжимались, не находя клапан кобуры. Старые привычки умирали медленно.

А медведь несся прямо на телегу, точно ничего не видя перед собой, захваченный сводящим с ума страхом.

Пятнадцать шагов.

«Винтовка!» – Том сорвал с плеча ремень, чувствуя себя так, точно впервые в жизни взял оружие в руки и теперь пытался разобраться, что с ним делать.

Десять шагов.

Черный медведь заревел, распахнув слюнявую красную пасть, полную желтых зубов, возмущенный, что кто-то посмел оказаться у него на пути. Он был силен, и всему на свете, что дышало и хотело прожить лишний день, полагалось уступать ему тропу.

Рев оборвался, медведь сомкнул челюсти с громким щелчком – точно где-то лопнула пружина.

Пять шагов.

Копье вошло в косматую спину, прошило насквозь, серебристый наконечник длинной в две ладони, впился в землю. По древку поползли мерзко пахнущие чем-то удушливо-кислым толстые розово-серые черви, перемешанные с красным киселем.

Влажные бездонные глаза медведя, переполненные искренним непониманием и удивлением, уставились на не менее удивленного человека.

Не веря в случившееся, не веря в собственное поражение, он уронил тяжелую голову, захрипел красной пеной и пузырями.

«Не будет больше нигде и никогда таких огромных медведей».

Том попятился, прижавшись спиной к борту телеги.

Вот медведь валится вперед, вот его шкура обращается в клочья, они падают в грязь и тут же сливаются с ней. Плоть тает, желтовато-белый скелет становится крошевом, и лишь зубы остаются лежать в земле – осколки-полумесяцы.