Есть ли у города душа? (первый черновик)

– он принялся лихорадочно перебирать бумаги, – ага, вот! Зачем мы отчитываемся о количестве гипотетического снега? Какой смысл?! А это? «Уровень сомнений в существующем положении дел у обученных человеческой речи попугаев и воронов»? Как это? Что это?

–Ты справишься. Просто нужно попривыкнуть и научиться думать, как того требует Управление.

Он и сам поначалу лез куда не надо, но капитан-инспектор Солнцев быстро объяснил ему, что все уже продумано куда более умными людьми, подсчитано и заранее решено.

– Я художник, а не мыслитель! – заканючил Ловуш. – Не умею я влезать в чужие головы, – он со всей силы хлопну по стопке бумаг.

– Научишься. Дай себе время.

– Научусь, – буркнул Ловуш. – Научусь-то научусь, но ты все равно дурак. Война и походы это для тех, кому заняться нечем, а у нас тут дел невпроворот!

– Все идут на войну, как-то неудобно оставаться в стороне.

Том заставил себя улыбнуться и тактично перевел внимание на Рыжего, который отыскал под столом широкую кисть и теперь упорно жевал ее.

В военное время законы становились жестче, появлялись новые правила и требования, о которых никому не сообщали, проверяя, насколько люди ответственны сами по себе и чувствуют ли изменяющиеся требования времени. Том вот их чувствовал и понимал, что Ловуш с таким поведением вполне мог попасть под арест.

Том покончил со всеми срочными отчетами к девяти. Улицу уже заволокла темень, такая густая, что темные фигуры в ней совсем растворялись и их силуэты показывались лишь в кругах фонарного света.

Трамваи уже не ходили. Даже древним духам нужно было иногда отдыхать, но сейчас Том бы предпочел проехаться. Ноги подкашивались, чудовищно хотелось спать. Рыжий, обычно бодрый и неутомимый, плелся, с трудом переставляя лапы и волоча хвост по земле с назойливым шуршанием.

Том чувствовал, что вот-вот начнет засыпать на ходу, но откуда-то из проулков донесся многоголосый лай. Сначала он был всего лишь частью приглушенного городского шума, но пугающе быстро нарастал и нарастал.

Том обернулся, когда начал слышать цоканье когтей по дороге, увидел несущуюся на него собачью стаю голов в десять (если считать за трех одну трехголовую) и понесся со всех ног, забыв об усталости и сонливости.