Есть ли у города душа? (первый черновик)

Уж не решил ли этот человек умереть где-нибудь по дороге? Совсем тревожно стало, когда он вдруг резко накренился в сторону, ища рукой какую-нибудь опору, но лишь зачерпывая пухлой ладонью воздух, и Том прибавил шагу, в последний момент успев подставить ему плечо.

– Ох, спасибо! – голос у предателя был тихий, дрожащий. Из-под жидких бровей на Тома смотрели влажные желтовато-зеленые глаза. – Я чуть… чуть….

– Вам дурно?

– Сказать по правде, теперь да, – пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его слова.

– Сами идти сможете?

– Нет, – ответил он и добавил после короткой паузы, – господин инспектор.

Том был дурным стрелком и еще более дурным актером. И теперь, когда отпала необходимость притворяться, он выдохнул с облегчением. Но вот собеседнику его как будто стало хуже. Рыхлое лицо покрылось нездоровыми красными пятнами, грузная фигура словно начала расплываться, утопая и теряясь в складках пиджака. И дышал он так громко, точно обежал город трижды.

– Вы меня знаете?

– Видел вас пару раз издали в Управлении, запомнил вашу собаку.

Том покосился на Рыжего. Да, такого зверя сложно забыть. «И о чем я думал, когда потащил его с собой?» – хотя едва ли сам Рыжий согласился бы остаться дома. После случая с Коллекционером, сон пристальнее смотрел на чужаков и еще тяжелее переносил одиночество.

– Вы работаете в Управлении?

– Нет.

– Понимаете, почему я пришел за вами?

– Догадываюсь. Как вас зовут инспектор?

– Том Ронов.

– Странное имя.

– Где вы служите?

– А меня зовут Авенир Сороков.

Уши Авенира краснели все сильнее и сильнее.

– Прошу простить, что не смогу пойти с вами прямо сейчас. Если я не приму лекарство, то, чувствую, лягу и умру. Если вас не затруднит, давайте зайдем ко мне. Дома лекарство…

Это могла быть ловушка, следовало бы припугнуть его и потребовать не ставить тут никаких условий, но этот Сороков и правда не выглядел живчиком. Том незаметно хлопнул себя по боку, убедился, что кобура с пистолетом на месте, и согласно кивнул.

– Только быстро, и не надейтесь сбежать.

Они оставили аллею позади, перешли через пустынную дорогу и миновали арку, вошли в уютный двор двухэтажного дома.

Оба молчали. К удивлению Тома, Авенир вел себя спокойно, не оправдывался и не просил пощады. Возможно, причина была весьма прозаичная и заключалась в приступе, но все же хотелось верить в некую несгибаемость воли.

– Первый подъезд.