Офисник

У кого-то намечается нервный срыв, кто-то взял лишнюю чашку кофе, кто-то на кухне на пол накапал и теперь его надо проучить, заразу... И все это происходит одновременно и умножается на три, если не на пять.

В каждой семье был свой «урод».

А офис, как для себя определил Луша, от семьи отличается только размером и масштабом проблемы. Тут «уродов» было несколько, но пропорции в целом сохранялись.

Кое-кто подходил без спроса к коллегам и зудел у них над ухом, рассказывая «свое виденье» и предлагая бесконечные правки, подогревая злобу в сердцах сотрудников без наушников.

А кто-то и работал вроде нормально, и проблем с ним не было в рабочих вопросах. Но от него все сбегали, потому что уж очень странное у человека было чувство юмора.

И всех их Луша любил и берег. Они были теми, кто помогал сохранять гармонию хаоса и порядка. Они не желали другим зла и даже старались помочь. Ну а что получалось не всегда — так ни у кого не получается постоянно. Рано или поздно все за свое доброе дело получают по шапке.

Но одним утром Луша проснулся и понял, что у него что-то болит.

Домовой связан с домом, но Луша не сразу смог поверить, что он, оказывается, уже настолько сроднился с этими стенами, что вот эта боль в пояснице дает понять, что что-то пошло не так.

Он перепроверил всех и обнаружил новый компьютер.

Менеджер по персоналу показывала новому сотруднику офис.

Луша вгляделся в его лицо и понял: гармония пошла к чертям. Но решил подождать какое-то время, надеясь, что люди как-нибудь сами его отфильтруют и отбракуют.

Этот парень был занудой, с чистой душой и твердым личным мнением, несгибаемым, как шпала. Он в первую же неделю испортил отношения с теми, кто сидел рядом.

А через две недели уже обедал в одиночестве, потому что достал и тех, с кем лично даже не работал.

Лушина любимая Оленька сидела по левую руку от него. Офисник заметил, как она быстро стала убегать на обед и как не торопилась вечером идти домой, чтобы не дай боже не пойти вместе.

Новый сотрудник принципиально пытался угощать ее шоколадками.

Оля, похоже, перестала любить шоколад.