Незримая Москва. Тёмный Ковен. Палач

Ей вправду не дашь больше двадцати пяти лет. Лицо красивое, я бы сказал – идеальное, подчёркнутое не менее идеальным макияжем. Волосы так же идеально, локон к локону, заплетены в высокую причёску. На тонких пальчиках надеты несколько массивных колец, на шее висит колье, в причёске сверкают кровавыми отблесками рубиновые заколки. Сама Эльвира одета в полностью закрытое кружевное платье чёрного цвета, но при этом сразу становится понятно, что под ним ничего нет. И эта закрытость рождает куда больше фантазий, нежели колдунья сидела передом мной в одном бельишке.

- Добро пожаловать в мой дом, Палач, - встав из-за стола поприветствовал меня хозяйка.

Её объёмная грудь соблазнительно качнулась и через тонкую кружевную ткань проступили кнопочки сосков.

Я сглотнул слюну, напомнил себе, что колдуньям верить нельзя – уж очень они любят напяливать на себя иллюзии, откашлялся и вежливо улыбнулся:

- Можно просто Александрит.

- О! Тогда и меня можете называть просто Эльвирой, - звонко рассмеялась колдунья, пробежавшись по мне цепким взглядом.

Когда же она заметила чернённый перстень главы рода, тонкие чёрные бровки едва заметно приподнялись, а в глазах зажегся нехороший такой огонёк.

А я себя почувствовал некомфортно: как букашка на булавке под увеличительным стеклом опытного энтомолога.

И столь же смущенно. Как босяк на приёме у Шемахинской царицы, ей-ей. Она такая… вся разодетая, в золоте и камнях. Возвышенная и прекрасная. А я… Ну, правда, как босяк. Какую одежду Лазарь тогда в Ковене дал, в той и хожу.

Надо бы обновить гардероб. Вроде и средства для этого имеются. Только времени нет.

- Выпьете, что-нибудь, Александрит? – Обходя стол, лукаво спросила хозяйка дома.

- Откажусь, - покачал я головой, стараясь не смотреть на длинный разрез в якобы скромной наряде женщины. Разрез шёл от длинного подола в пол до самого таза, демонстрируя всем желающим, что нижнего белья леди не носит. – Давай сразу перейдём к делу.

Эльвира махнула рукой, отсылая вампира и пожала тонкими плечиками:

- К делу, так к делу.

Я сел на самый край, всё ещё чувствуя себя по-дурацки, колдунья же фривольно откинулась на изогнутую спинку и закинула ногу на ногу, почти обнажив бедро.

В самый последний момент она скромно поправила подол, иначе моему взору много чего открылось бы...

Я мысленно вздохнул и пожелал себе побольше терпения.