Девочка на крыше

С его рта не сходила торжественная улыбка. Он ни на миг не переставал улыбаться, и за линией губ не заканчивался свет.

— Летать — не сложно, правда? — спросил Огонек. — Вот и зря боялась.

— Зря! — подтвердила Нина.

Они еще долго летали над крышами и наконец присели на карниз, чтобы передохнуть.

На высоте дышалось по-другому, не так, как в теплой, нагретой спальне. Воздух витиевато клубился, оставлял на языке вкус приходящей весны, липкий и пряный, как березовая кора под дождем. Надышавшись, Нина стала глядеть то вверх — на беззвездный, фиолетовый купол, — то вниз — на скромные дворики, похожие один на другой.

Нина подумала: ведь в каждом дворике живут люди, и что-то думают в маленьких, одинаковых квартирках, и маленького чего-то боятся, и сами они — совсем крошечные. Соберешь всех крошечных человечков — и получится Город, большой, грозный для человечка — и понятный каждой птице. Она теперь — тоже птица, ей ничего не страшно.

Отчего-то Нина вспомнила слова Огонька про ночники: в тесных спаленках тут и там загорались и гасли разноцветные вспышки комет и звезд или желтел свет настольных ламп; и в каждой комнате спал ребенок и видел сны.

Нина хотела, чтобы сны детям виделись добрые, не такие, как у нее — печальные и жуткие, и потому сидела, разглядывая окна, и воображала, что детям может присниться.

К окошку дома напротив, из которого сочился голубоватый свет ночника, по фасаду ползло цепкое существо, с ног до головы обернутое черной шерстью. Из-под шерсти торчала лишь мордочка, осторожная и сморщенная, точно у сердитой обезьянки, но ни у одной обезьянки не было шесть пар тоненьких лап и глаз, которые ультрамарином светили в ночь.

Передние конечности цеплялись за выступы и карнизы, задние лапки — отталкивались, чтобы двинуться вперед. Средняя пара качалась в воздухе наподобие вялых крылышек.

— Что это там? — спросила Нина у Огонька, указывая пальцем в нужную сторону.

— А, кошмарики, — ответил Огонек. — Ты лучше не шуми. Не привлекай внимания.

Просто смотри.

Существо прошмыгнуло в комнату сквозь раскрытую форточку. Зацепилось когтями о занавеску и оставило её дрожать на сквозняке. Спустя пару минут существо вернулось, сжимая в средней паре лап маленький, сверкающий предмет. Изучив воздух носом, кошмарик пополз дальше по фасаду.

— А это что? — спросила Нина. — Вот у него, светится.

— Просто сон, — ответил Огонек. — Беззаботный сон, в котором ребенок умеет летать и вообще всё на свете умеет.