Девочка на крыше

— Меня зовут Огонек, точнее, зовут меня, конечно, по-другому, только я не очень помню, как, так что зови Огоньком.

— Огонек? — переспросила Нина и подошла ближе.

Огонек протянул руку. Узловатые пальцы призывали ее пожать, но, коснувшись его руки, Нина ощутила лёгкий жар, точно случайно задела раскаленную лампу на папином письменном столе. Поморщившись, она убрала руку.

— Совсем забыл! — пробормотал Огонек, зарывшись в карманы широких штанов. — Ты же не можешь просто так меня коснуться, потому что я — то, как меня зовут.

Огонек нашел грубые перчатки, и тогда они наконец пожали руки. Даже сквозь шершавую ткань Нина ощущала тепло и потому решила, что Огонек интереснее всякой птицы.

— Знаешь, как узнать ребенка в темноте? — спросил Огонек и, не дожидаясь ответа, сообщил: — Дети до утра не гасят свет.

— Это только сегодня, — сказала Нина. — Я уже взрослая, чтобы спать с ночником.

— Сегодня — особенная ночь? — легко усмехнувшись, поинтересовался Огонек.

— Нет. — Нина поджала губы и нахмурилась.

Она хотела рассказать о кошмарах гостю из темноты, но испугалась, что тот лишь посмеется над ней, а если не посмеется, то все равно не поймет: разве снятся сны огням и разве тень пожирает их не раз и навсегда?

— А хочешь сделать ее особенной? — Огонек подмигнул, легко коснувшись волос Нины. — Можешь со мной погулять. Обещаю, будет весело! Я даже набросал примерный план того, что мы можем сделать. Можем станцевать на самой высокой башне, или пройтись по проводам, или пугать бездомных котов какими-нибудь дурацкими звуками, или.

— Но я вообще-то человек, я не умею ходить по проводам, — перебила Нина. — А если умею, то все равно не хочу.

— А я научу! — воскликнул Огонек. — Научу, чему захочешь!

Нина обернулась, окинув взглядом на покинутую кровать. В складках одеяла, точно на волнах, покачивалась книга, с тихим шелестом увлекая назад, в комнату. Книга не знала, что позади — тень.

Нина посмотрела на Огонька. Огонек протянул руку. Нина стиснула ее изо всех сил.

— Пойдем? — спросил он.

— Пошли, — ответила Нина. — Все равно спать не хочу.

Они шагнули с балкона, и тапочки тотчас упали у Нины с ног. Она опустила глаза, следя за их дрожащими тенями, танцующими в воздухе, и почувствовала, что парит, и крепче стиснула горячую руку. Светлые волосы, собранные в хвостики, поднялись, точно два крыла.

— Я что, лечу? — воскликнула Нина. — Нет, правда лечу!

Огонек и головы не повернул в ее сторону, беззаботно уставившись вперед.