В ловушке снов

 

 — Вы сами признали, что у этой девочки больше сил и знаний, чем у всех нас вместе взятых,  — строго заметила дама в очках. 

 — И не собираюсь отрицать очевидное. Но чем больше сил и знаний, тем слабее привязка к миру, где она случайно родилась полтора века назад. Что наш захудалый мирок тому, кому доступны иные прекрасные реальности? На наших плечах лежит груз ответственности за этот мир. На наших, не на ее. Все мы прожили здесь жизнь, превышающую обычный человеческий век, а Эстрелла  — лишь двенадцать лет.

Мы знаем о несовершенстве нашего мира, но нам он родной, а ей совсем чужой. Я отдаю ей должное, преклоняюсь перед ее силой и возможностями, но не верю, что Эстрелла Альхавиас однажды вернется, чтобы помочь нам знаниями или делом. 

Тари была ошеломлена услышанным. Оказывается, Эстрелла жива, а это значит, что Инвар обманул ее. Почему-то именно это казалось сейчас самым важным. Все происходящее в этом странном зале под звездным небом было выше ее понимания. Тари вновь остро охватило ощущение, что ей здесь не место.

Она не должна и не хочет слышать споры этих людей  — магов и ученых прошлых столетий. 

 — Так чего же ты хочешь, Инвар?  — спросила Моника, и на миг за ее обворожительным образом проступил  другой  — женщины слишком старой даже на фоне собравшихся. 

 — Мы должны иметь смелость принять решение,  — Инвар снова встал, хотя остальные говорили сидя.  — Нельзя постоянно оглядываться в ожидании… Тари!  — внезапно он уставился прямо на нее, и от этого взгляда Тари прошибло, как электрическим током.

 — Что ты здесь делаешь?! 

Глава 15

— Тари! Тари! Очнись же! 

Она открыла глаза. Уютный полумрак комнаты Марека и он сам с перекошенным лицом, склонившийся над ней и трясущий за плечи. В тусклом свете одной-единственной лампы под витражным абажуром Тари разглядела разбросанные по полу тюбики с красками, кисти и карандаши. Почему-то очень сложно было отвести от них глаза и сосредоточиться на Мареке.

 

 — Слава Богу, ты проснулась,  — облегчение в его голосе мешалось с тревогой. 

Должно быть, вид у нее не лучший, раз он смотрит с таким неподдельным испугом. Тари захотелось успокоить Марека, заверить, что она в порядке, пусть даже это совсем не так. Но почему-то язык не поворачивался врать. Правду говорить он тоже не поворачивался. 

 — Ты так металась во сне,  — Марек словно оправдывался.