В ловушке снов

 —  Она давным-давно проржавела и сломалась, как и заграждение. Впрочем, со временем это все стало ненужным. Даже в детстве эти приспособления не столько облегчали наши переходы, сколько вообще делали их возможными, обеспечивая спокойствие родителей. Кстати, родители и сами со временем научились пользоваться этой дорогой, даже мамы. На почве общего беспокойства за нас они по-настоящему сдружились и потом ходили друг к другу в гости почти так же часто, как мы с Тадеушем. 

 — А где же они сейчас? Тадеуш, и его родители,  — Тари ощущала какую-то странную вину от того, что словно заняла чужое место.

 — Уехали. Давно уже,  — Марек вздохнул.  — Родители Тадеуша уже лет восемь как перебрались в деревню. Как и мои, кстати. Они даже дома построили на соседних участках, так привыкли жить рядом. 

 — А Тадеуш? 

 — А Тадеуш четыре года назад продал квартиру и переехал в Австрию к своей девушке. 

 — Ты, наверное, очень скучал?  — осторожно спросила Тари, опасаясь потревожить  чужую рану.

Пусть они с Мареком общаются, как старые друзья, но на самом-то деле с их знакомства не прошло и суток. Пока рановато претендовать на дружеское доверие. 

 — Скучал, конечно,  — он грустно улыбнулся, вспоминая о чем-то своем.  — Но со временем привык, куда деваться. Только вот так и не разучился, выходя на балкон, первым делом смотреть на его окна. И вот однажды из этого окна появилась ты со своей книгой.

 — Ты не сердишься, что я заняла квартиру твоего друга?  — вопрос совершенно идиотский, но Тари не смогла от него удержаться. 

 — Сержусь? Да ты что! Я, наоборот, очень даже рад. Конечно, если бы в доме Тадеуша поселилась какая-нибудь склочная пожилая пара или семейство с кучей крикливых ребятишек мне, признаюсь, было бы обидно. Но уж ты-то как нельзя лучше подходишь этому месту, поверь. Ты  — настоящий подарок судьбы! 

От внезапно нахлынувшего счастья у Тари даже голова закружилась, а на сердце стало тепло-тепло.

Не замечая ее смущения, Марек продолжал:

 — Я не отказал себе в удовольствии побродить по квартире, пока ты спала. Конечно, все изменилось. От того дома, где я провел половину детства и юности остались только стены.