Судный день

Джамир усмехнулся, потянул её к себе, но Лейла не поддалась, а вопросительно подняла свои идеальные чёрные брови. Только Джамира уже новой волной захлестнула страсть, и он едва ли мог трезво рассуждать и продолжать этот разговор.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь узнать, — торопливо проговорил он, — но ничего не обещаю. Если там и впрямь что-то серьёзное, то вряд ли меня кто-то будет посвящать в эти дела. Хотя кое-что странное я слышал от отца.

Джамир, настигнутый догадкой, поменялся в лице.

— И что же? — Лейла, будто хищник, почуявший добычу, подалась вперёд.

— Зунар собирал срочное собрание совета. Отец тогда вернулся с этого собрания как сам не свой. Такой задумчивый ходил, молчаливый. А вечером он с матерью шептался в гостиной и спорил о чём-то. Многого я не услышал, потому что вообще шёл к себе в комнату и часть разговора уловил случайно. Так вот, отец сказал, что Амар Самрат умер. Представляешь? Что вместо него в Акшаядезе теперь кто-то другой. Я тогда ещё так удивился, и честно говоря, решил, что отец умом тронулся после ликвидации ракшасов и потери ноги.

Да и мать, кажется, не поверила, потому и спорила с ним, говорила что-то об ошибке, что это невозможно. Но теперь знаешь, когда ты сказала о союзе, я вспомнил и вдруг подумал, а вдруг это как-то связано. Вдруг в тот день на собрании именно это и обсуждал совет. А вдруг это правда? И Амар Самрат действительно мёртв.

Лейла, искусно изображая удивление, приоткрыла рот:

— А может быть это всё связано?

Джамир взбудоражено привстал, уселся на постели, и округлив глаза уставился на Лейлу:

— Даже если так, мы должны молчать.

Это не моего, и тем более не твоего ума дело.

Лейла покорно закивала:

— Я молчалива, как камень на дне морском. Ни слова об этом не пророню, мой свет, — клятвено заверила Лейла.

Джамир с недоверием взглянул на неё. Лейла очаровательно улыбнулась, потянулась к нему, всем своим видом демонстрируя, что потеряла к этой теме всякий интерес.

Но Джамир слегка отстранился и взглянул на часы. Время близилось к вечеру.

— Тебе уже пора? Когда ты едешь к своей невесте? — спросила Лейла.

И снова это неприятное чувство вины. Хотя Лейла всегда говорила об этом совершенно спокойно, без тени ревности или обиды.

— Не знаю, — отмахнулся Джамир. — Отец договаривался с её отцом о встрече. Но скорее всего, мы поедем к ним сегодня вечером.

— Значит, мне лучше уехать вечером?

— Зачем?

— Ну-у, ты уедешь, а я что буду делать одна? К тому же, мне будет здесь тоскливо в четырёх стенах.