Изощрённое возмездие

Фальстаф обратно развалился на диванчике в вольготной позе и принялся дожидаться от неё чуда.

   Вот только чуда и близко не намечалось. Ему даже показалось, что танцовщицу чуть развезло от выпитого… Или его самого утомило вино? Он точно не знал, но никак не мог не заметить в себе раздражения, как бывает, когда что-то долго ожидаемое идёт не по плану.

   – Да что же такое-то! – выкрикнул он, подскочив как ужаленный в мягкое место. – Такая чудная музыка и такое чудовищное исполнение танца!

   – Я стараюсь как могу, – наконец-то сказала танцовщица.

   – В твоих движениях напрочь нет страсти!.. – его ошарашенные округлившиеся глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит. – Ладно, хватить играться. Вы знаете, зачем вы здесь.

   Лауна убрала от губ флейту, вздохнула и перед тем, как начать раздеваться, чуть задумалась: а правильно ли она поступает? Не пора ли это прекратить? Но если и так, то она станет не только неугодна своему господину, и он не только от неё избавиться, но ей и неминуемо придётся вернуться к нищете.

   Словом, уже в который раз Лауне пришлось не по своей воле, но по воле человека более влиятельного, от которого она зависела, начать оголяться.

   Новенькая танцовщица с недоумением взглянула на неё и замерла, как замёрзшая.

   – Раз уж ты не умеешь как следует танцевать, – пояснял Фальстаф, – То, быть может, ты удивишь меня чем-то другим. Снимай с себя одежду.

   Девушка резко замотала головой, чуть отстранилась и с ошарашенным голосом произнесла:

   – Нет! Нет, мне нельзя нарушать… Нельзя. Никак невозможно. Не могу…

   – Уж не думала ли ты, что я подобрал тебя с улицы только за красивые глаза и только для того, чтобы ты потанцевала, да и к тому же неумело? Мне это… – он с осушил бокал, скривился и выкрикнул: – Осточертело!.

   – Простите, но я лучше уйду.

   Танцовщица взялась за ручку двери, подёргала её и с отчаянием осознала: ей её никак не открыть.

   – Нет, этому не бывать. Я так или иначе получу своё от вас обеих.