Изощрённое возмездие

 Лауна прошла дальше, услышала позади себя как дверь с шумом захлопнулась, и увидела самодовольный азарт в глазах господина.

   «Это более чем рискованно, – подумала она. – Когда двое знают тайну, это уже шатко. Но когда трое…» 

– Девочки, сегодня повеселимся, – осоловевшим, чуть запинающимся голосом сказал Фальстаф. – Завязывайте стесняться и чувствуйте себя как дома.

   Господин подошёл к столу, поддерживаемому изогнутыми ножками в виде золоченных раскрытых пастей львов, заканчивающихся у приличного ковра крупными лапами, уже в который раз насладился красотой мебели, предложил им выпить и сам решил отхлебнуть вина.

Правда, именно себе он что-то подсыпал. Что-то…

   «Переливающееся, словно крошево драгоценностей». – поняла Лауна, сняв с себя тёмный чепчик.    – Развлеките меня, – выпалил господин, вздрогнув как от озноба от выпитого до дна напитка.

   Как и обычно, Лауна взялась за флейту и для начала стала играть нечто медленное и незатейливое.

Другая же девушка чуть потомилась в сторонке и всё же отдалась движениям тела. Она танцевала медленно, с закрытыми глазами, и её вело одно лишь звучание флейты. Казалось, оборвись оно, и оборвётся сам танец и настрой девушки.

   Первое время господину доставляло удовольствие слушать чувственную музыку, и когда другая девушка прошла в центр его покое и принялась танцевать чуть более чувственно, он думал, что сейчас, вот ещё маленько, и она будет танцевать как бы более соблазнительно, завораживающе, чарующе так, что оторвать глаз нельзя было бы, пусть хоть в дверь начнут ломиться.

   Об этом мечтал Фальстаф, но, увы, этого не происходило.

   Ему казалось, что она не полностью отдаётся танцу и что её движения вялы и даются ей против своей воли. Словом, он был недоволен, стал больше налегать на вино и сильнее хмурить придирчиво выщипанные брови. И всё это определялось в его голове одним словом: «Недостаточно!»

   – Послушай, – сказал он, – у тебя тело что надо, затем и выбрана была, но ты словно бы не умеешь… Себя преподнести! Это бросается в глаза и нервирует меня, как неуловимый комар над ухом.

Тебе уплачена половина, и ты должна стараться лучше, чтобы заслужить вторую… А знаешь, а отпей-ка ещё вина, это тебя должно окрылить.

   Хранившая молчание девушка-танцовщица повиновалась; ей пришлось выпить два бокала вина залпом, чтобы только высшая особа успокоился.