Изощрённое возмездие

Это заставило его озадаченно остановиться, а затем и закусить обе губы и промолвить:

   – Неужели?..

   Голова стала подпрыгивать, как будто в ней поселилось нечто, просящееся на свободу. Единственный глаз ведьмы то открывался, то закрывался, и происходило это уж слишком быстро, будто бы жизнь и смерть боролись за право над Мунгрой.

   Медленно-медленно отрубленная голова поднялась в воздух, зависла около потолка и впилась ненавистным взором в инквизитора.

   – Твоя не взяла, – возвышенным голосом произнесла голова.

   Скарамун достал до шляпы рыбью кость и, активировав меч-артефакт, приготовился к бою.

   Но это было ни к чему.

   То, что осталось от Мунгры, засохло как глина и затвердело. Голова рухнула на пол рядом с сапогами Скарамуна и раскололась на бесчисленное крошево.

   – В Ларнуэль… – подумал-сказал инквизитор. – Я… Что за этим последует?.. Я…

   Позади него с сухим грохотом рухнула ещё одна балка, взметнув желтоватые искры огня; и это заставило его выбраться из собственного транса и выбежать на улицу.

   Лицо и раны на руке особенно обожгло свежестью; воздух, что влетел в него, причинил боль и принёс с собой восторг осознания, что он остался жив.

   Позади пылал дом, и инквизитор стал быстро думать и перебирать в голове всё увиденное. Он вспомнил слова Мунгры, затем мысль повела его на остальных ведьм, и далее на Лауну. Вспомнил, как она поразила его своим полётом на метле. И тут он, топая ногой, прикинул: слезть представляет собой большую трудность, особенно если на тебе лежит тяжесть груза ответственности за другую жизнь тоже.

   – А смогу ли я…

   Не дав созреть этой мысли и найти ответа, возможно отрицательного, он кинулся в дом и схватил метлу, которую огонь непросто пощадил, но обошёл сторон как нечто зачарованное и защищённое.

   И что-то ему, выбежавшему из дома подсказывало, что задержись он на улицу минуту-другую, дав волю сомнению, дом бы провалился под себя, перечеркнув возможность к более лёгкому пути к отступлению.