Изощрённое возмездие

   Старик важно расселся за резным столом, и назвавшись экзекутором Авлиндином, взял чистую желтоватую бумагу, обмакнул перо в чернильницу и деловито-сладковатым тоном спросил:

   – Имя?

   – Лауна Мезви.

   – Понимаешь, почему оказалась здесь?

   – Меня подставили. На моём месте должен быть другой.

   – Заканчивай с этими выдумками! Вдарьте ей!

   Лауне саданули по лицу так, что зубы клацнули друг о друга.

   – Я же не причинила никому зла…

   – Все так говорят.

   – Я не понимаю…

   – Ещё раз! – приказал экзекутор, испепелив взглядом истязателей.

   Её ударили, что, возможно, означало, что допрашивающему совсем не были угодны её ответы.

   Когда во вру почувствовался солоноватый вкус и когда боль пробралась в само сознание, устрашив тем, что эти люди не остановятся ни перед чем, Лауна поняла, что нужно соврать и признаться в вине, чтобы её не изувечили.

   – Говори! – рявкнул старик.

   – Вы всё равно не воспримете мои слова всерьёз…

   – Мне это надоело, – злорадно хохотнул экзекутор. – Разорвите платье!

   Платье горничной с треском пошло по швам.

   – Достало, – признался старик, утерев вспотевший лоб белым платком.

   Всё тот же мужчина с достаточно приятным лицом и как бы добрыми, но и хитрыми глазами оказался на деле не совсем безобидным. Именно он вооружился хлыстом и обрушил первый удар кожаной плётки на чистую кожу без изъянов.

   У Лауны перехватило дыхание задолго до боли. То был резкий режущий свист хлыста. Затем она почувствовала, как спине стало жарче и то, словно бы её оторвали пласт кожи.

   Она болезненно замычала и выпалила:

   – Ведь так же нельзя! В вас должно быть хоть что-то человеческое и вы должны понимать, что человек может быть жертвой обстоятельств, намеренно направленных против него!

   – Ах как сладко заговорила! – сказал другой истязатель.

   – Но, увы, не то, что надо, – ответил мужчина с плёткой.

   – Последний раз повторяю! – рявкнул Авлиндин.