Дом у перекрёстка

Невидимая сила стиснула и прижала к трубке их головы, обоих выгнуло так, будто они схватились не за пластик, а за оголённый провод под напряжением. Последовала недолгая отповедь. По её окончании бледные приятели одновременно молча закивали. Петрову показалось, что тому, кто звонил на отключённый телефон не обязательно было слышать или видеть согласие, которое сейчас выражали Невструев и Коробейников, — он и так знал какого эффекта добился.

Шуруп и Короб как-то разом и с огромным облегчением отклеились от трубки, и развернулись к Петрову:

— Сигизмунд Аристархович, с вами поговорить хотят, — протянул трубку Шуруп с мольбой в глазах.

От такого внимания к своей персоне Петров испытал желание выскочить в окно и отсидеться где-нибудь в сквере над откосом, но выражение лиц скудентов вызывало жалость. Он крадучись подошёл, принял трубку из потных пальцев Невструева и попытался придать голосу важности, но внутри всё дрожало.

— Петров у аппарата.

— Петро-о-ов, будь любезен, окажи услугу.

— Какого характера?

В ответ из трубки послышался скрежещущий смешок, как будто кто-то провёл когтями по стеклу.

— С тебя не убудет.

— Слушаю.

— Ты, Сигизмунд Аристархович, придумай, чем эти олухи отработать могут за свои пакости. Да не жалей их! Чтоб пахали в хвост и в гриву! А я-то в долгу не останусь. А ежели опять егозить начнут в доме, ты мне звони, не стесняйся, — и дребезжащий голос продиктовал чересчур короткий номер, который и запоминать не пришлось.

— А с кем имею честь держать беседу? — немного успокоившись, рискнул проявить инициативу Петров.

— Я не представился? Антип Казимирович звать меня, — и опять из трубки послышался смех, от которого Шурупа и Короба перекосило, но уйти они не решались.

— Понял вас, Антип Казимирович. Что-нибудь придумаю.

— Вот и славненько. Пары недель на первый раз хватит. Всего хорошего, Сигизмунд Аристархович.

— И вам не хворать.

Связь отключилась. Ни гудков, ни помех. Всего лишь лёгкий щелчок и, последовавшая за ним тишина. Петров повесил трубку и развернулся к двум шалопаям.

— Н-да-а...Ситуасьён, однако.

Шура и Павлуша с подозрением взирали на него, а он думал, какую бы работу им дать, да чтобы в итоге не получить ещё большего ущербу.

— Ну, что, граждане тунеядцы и хулиганы? Кто хочет поработать? Значица так. Две недели вы дежурите каждый день — подметаете, моете полы, а в субботу вымоете окна на кухне. Как раз потепление передают.

— А как же этот, как его, шаббат? — на полном серьёзе спросил Короб. Шуруп закатил глаза.