Дом у перекрёстка

— Я ж чего? Ну я, типа, готов того самого, только ж она, типа жениться и всё такое!

— Ну?

— Чо, ну? — непонимающе смотрел таксист.

— Жениться, спрашиваю, будем?

— Да ты чо, мужик! Я ж женат!

Петров покосился на такси, пожевал папиросу и с сомнением покачал головой.

— Будем извлекать, — резюмировал он. — Полтос, и я беру обеих фурий на себя. Пять секунд, не больше, на то, чтобы прыгнуть в екипаж и умчаться на ... — Петров выдержал мхатовскую паузу, покачал зубами папиросу и ленинским жестом указал в темнеющую даль Почтового проезда, — на все четыре стороны.

— Согласен, — не торгуясь выпалил таксист и, порывшись в карманах, протянул полтинник и полпачки сигарет.

Они пожали друг другу руки, и Петров, выплюнув папиросу, шагнул к такси. Он распахнул дверь и с криком: «Марфа свет Макаарна! Как я рад-с лицезреть вас!» нырнул в салон. Послышался икающий смех Клавдии и басовитый взвизг Марфы Макаровны. Таксисту показалось, что Петров уже не вынырнет, но спустя пару минут, он уже стоял у автомобиля и прислонял к нему для устойчивости старшую Галушко.

Следом за маман, руками вперёд выползла и Клавдия. Она подняла на таксиста глаза, хихикнула, и как была на четырёх мослах, так с плотоядной улыбкой и попёрла на него.

— Пять секунд! Время пошло! — крикнул Петров, подтаскивая Марфу Макаровну к подъезду, и выводя из транса мужика.

Тот в два прыжка очутился у машины, захлопнул заднюю дверцу, прыгнул за руль и дал газу.

Клавдия нечленораздельно зарычала ему в след. Петров подпёр Марфой Макаровной дом и кинулся поднимать её дщерь.

Взвалив на себя двух пьяных нимф, Петров, кряхтя, потащил их по крутой лестнице на второй этаж.

— Сыгзмунд Архистрахович, — пророкотала Марфа Макаровна, выдыхая коньяком и табаком, — вы нстаящщий дженпельмен, вы знайте это?

— Смею надеяться, звезда моя, — задыхаясь проговорил Петров.

— А вы знайте, шо моя Клавчка виходит замж?

— Да вы што! Кто сей счастливец?

— Аммм, — закусила губу Марфа Макаровна и загадочно прикрыла глаза, — Мущщина!

— Кто бы мог подумать!

Они добрались до площадки и Петров остановился передохнуть.

До восьмой квартиры предстоял длинный путь по узкому коридору, заставленному старыми шкапами и увешанному древними велосипедами и тазами.

— Маман! — подала голос Клавдия, — Ты номера запомнила?

Марфа Макаровна непонимающе уставилась на дочь. Клава свела брови, сложила губы трубочкой и с досадой махнула рукой на сбежавшего жениха так, что чуть не потеряла равновесие, благо, Петров успел её подхватить.