Незримая Москва. Светлый Ковен. Волшебство

Словно невинная овечка, пытающаяся пробраться сквозь стаю голодных волков.

Я следил краем глаза за его передвижениями, но делал вид, что мне всё равно. Славка даже вида не делал. Домовой-то мой, что ему до наших разборок?

- Шшшааа! – Заявил змей, поднимаясь на хвост и как-то неожиданно ловко, в один момент, оказался на стойке. Принюхался к угощению, открыл пасть и одним движением заглотил кругляш печенья целиком.

И как не подавился только? И на кобру не стал похожим. Печенье большое, должно было застрять в горле.

- Что, ещё налить?

Башка утвердительно кивнула.

Я закинул в рот последнюю ложку супа, поднялся, взял чашку и налил молока уже туда. Но сразу отдавать змею не стал.

- Мир? – Уточнил я у него.

Силицэс стрельнул языком и задумался. Видимо, обрабатывал информацию. Тоже мне потусторонний биокомпьютер.

Подкрутил бы он свои жёсткие диски для ускорения работы.

- Давай договоримся, - сказал я. Змей отвис и внимательно уставился мне в глаза своими тёмно-зелеными гляделками. – Ты больше на мне не спишь, а я тебя каждую неделю кормлю печеньем. Идёт?

- Шшшшэээ, - было мне ответом.

- Это типа – да? – Не понял я.

- Это типа он выставил ультиматум, - перевёл Славка.

- Ультиматум? – Хмыкнул я, покосившись на друга полиглота. – И чего он хочет?

- Литр молока и пачку печенья. И тогда он гарантирует условие вашего мирного соглашения.

- Ты что, как Гарри Поттер, змееуст?

- Я ведьмак! – Отчего-то обиделся Славка.

- Я двоечник, - развёл я руками и поставил чашку перед свернувшимся в кольца змеем. – На, вымогатель. Будет тебе молоко и печенье.

Глава 14. Чужое мнение

До прихода отца оставалось ещё много времени, поэтому я решил потратить его с пользой и засел за книги. Славка объяснил с чего лучше начинать и свинтил, сославшись на дела. Но разрешил звонить ему в любое время.

Силицэс, сожрав всё печенье и втянув в себя литр молока, прошипел нечто невнятное и куда-то уполз. Неблагодарная спагетина-переросток! Нет, обязательно найду на него управу. Вот не нравится мне этот своенравный ремень с зубами, чтобы там дед не говорил. И это не временная неприязнь из-за укуса, как с той же госпожой Авэллятур, когда первое негативное впечатление после переросло в понимание причин её скверного характера.