Лёд и разум

Я встречалась с ним и его подручной, – я замолкла. Новая волна боли заставила стиснуть зубы. Переждав, продолжила: – Я всё расскажу. Но сперва помогите мне. Вылечите.

Глаза Дэна слегка округлились. В его мире сломанные руки лечились неделями. Правда, в его мире и вампиров не было, и оборотней, и идиотов, верящих в то, что они существуют.

Бобби попыталась что-то сказать, но священник взмахнул рукой, и соседка замолкла. С минуту отец Эдуардо всматривался в моё лицо, а я старательно избегала его взгляда.

– Хорошо, – медленно произнес священник.

Меня уложили на скамью. Отец Эдуардо коснулся моего плеча, перекрестил и начал читать «Отче наш». Я прям чувствовала, как рука приходит в норму. С каждым сказанным словом боль, зажатость и онемение уходили, сменяясь расслабленностью. Чужой бархатистый голос окутывал меня. Черные добрые глаза смотрели прямо в душу, а голодные красные искорки не казались чем-то плохим. Теплые волны вселенского покоя ласкали меня, уносили в беспамятство.

– Всё, – резко произнес отец Эдуардо, и я вздрогнула. – Лечение закончено.

Он отвернулся и неторопливо двинулся к остальным.

– Хорошо, – замедленно произнесла я. Возвращение в реальность оказалось слишком неожиданным. Мне хотелось вернуться туда, где ничто не беспокоит, где бесконечный сон дарит истинное блаженство. К тому же внутреннее тепло столкнулось с внешним холодом: откуда-то потянуло морозным воздухом. Мне даже почудилось, будто в воздухе закружились крохотные, едва заметные снежинки.

– Так, – отец Эдуардо сурово глянул на Дэна Тейлора, – никак не пойму, что с тобой делать.

– Не надо со мной ничего делать, – насупился футболист. – Мне и так хорошо.

– Да, – отстраненно произнесла Лапласа, – лишние свидетели нам не нужны.

– Лишние свидетели? – Тейлор сжал кулаки, приготовился к… Он еще не понимал, с кем столкнулся.

Холод стал сильнее. По телу пробежала дрожь, я зябко повела плечами…

– Тихо! – отец Эдуардо насторожился. Глянул по сторонам, прислушался и ошарашенно сообщил: – Защита! Защита пропала!

– Что? – вскинулись Бобби и Лапласа.

Тейлор переводил недоуменный взгляд с одного лица на другое. Хорошо хоть, глупых вопросов задавать не стал.

– Это всё она! – горящие голодные глаза уставились на меня. Отец Эдуардо менялся. Появились клыки. Посерела кожа. Отросли когти. – Я предупреждал!

– Не надо! – выкрикнула Бобби. Она попыталась выхватить карандаш из рюкзака. Но не смогла, не успела.