Тревожный Саббат

Да я живу, чтобы работать!

Ким замялась. Она не знала, как реагировать на тираду подруги:

– Э… В общем, я решила, что у меня будет что-то, кроме колл-центра и жизни с Еретиком. Хочу попробовать заняться фаер-шоу.

– Вместе с Ингрид? Ты в своем уме? Ты же ее ненавидела.

– Да знаю, – вздохнула Ким. – Но если сейчас мне не хватит смелости изменить свою жизнь, то я не сделаю это уже никогда. Так и буду тут работать до пенсии и дожидаться, пока у Еретика кончится терпение. И он пошлет меня.

– Женька – такой хороший парень.

И, наверное, любит тебя, раз столько терпит, – осторожно сказала Цеся.

– Пусть терпит, – отрезала Ким. – Это наше общее с ним наказание. В следующей жизни обоим воздастся.

– Если она еще будет, эта следующая жизнь.

– Работаем! У вас еще десять минут до конца смены, – прервал их Александр.

Ким подняла руку, как прилежная ученица:

– А можно остаться на дополнительные пять часов? А завтра на выходной? Пожалуйста.

– Можно. А выходной тебе зачем? – усмехнулся Александр.

– Ты же ничем не занимаешься, кроме работы. И насколько знаю, не имеешь горячо любимого мужа и детей? Никому ты не нужна, роботетка. И смысл твоей жизни – отвечать на звонки.

Ким опешила. Конечно, Александр и раньше ее недолюбливал, но до открытого хамства еще не опускался.

– Я останусь еще на семь часов, – тихо сказала девушка. – Но отпустите меня завтра на выходной. Прошу.

– Это произвол, – возмутилась Цеся. – Ким – не робот.

– Ладно, отпускаю только ради твоей подруги, нашей лучшей сотрудницы, – улыбнулся менеджер одними губами.

– Но ты отработаешь еще семь часов. И не ной, у тебя самая большая зарплата в отделе. Еще бы производительность была.

Так и получилось, что Ким вышла из здания корпорации только в двенадцать ночи, когда заплетающимся языком проконсультировала последнего клиента по опциям его нового тарифа. Но, переодевшись в привычную просторную одежду, девушка ожила. И добежала до дома в рекордные полчаса. «Скоро можно будет участвовать в марафоне», – довольно подумала Ким.

И поежилась от холода. – Странно, ночь теплая. Май в разгаре».

Девушка вошла в подъезд и посторонилась на узкой лестнице черного входа, чтобы пропустить выходящего парня. На нее резко пахнуло холодом, и девушка резко замерла. Потому что почти вплотную к ней стоял полупрозрачный юноша, окутанный клубами дыма. Тот же, что и вчера – в старомодной одежде и с дореволюционным томиком Ницше.