Тревожный Саббат

Вдруг явственно послышался плеск воды. Вскоре ребята увидели лаз с опущенной лестницей. Они поднялись в почти неприметную землянку у реки.

– Да это же левый берег, – прошептала Ким. – Мы шли под рекой.

Ребята упали на траву, катались и смеялись. Они были пьяны от свежего речного воздуха, а может, от радости, что выкарабкались, что остались живы.

Заратустра протянул Ким фляжку с коньяком. Та выпила, затем, оглядевшись, сказала:

– А ведь именно на этом месте мы недавно сидели с Инеем и смотрели на реку.

– О чем вы разговаривали? – жадно спросил Асмодей.

– О разном. Знаешь, в чем трагедия слишком красивых девушек? Их никто не любит, их хотят, как вещь, игрушку. Вот и с Инной так было. Головокружение от красоты. Лишь Ёрш увидел в ней человека. Прости, но ты тоже хотел лишь обладать ею.

– Ты не можешь этого знать, – отрезал Асмодей.

– Могу. Я не способна любить, но от этого остро вижу истинные чувства.

Они помолчали. Наконец, Заратустра сказал:

– Я не могу отпустить тебя домой. После подземелий на прекрасное надо смотреть, а то можно озлобиться.

Или, что еще хуже, себя потерять. Заедем ко мне за световым реквизитом и будем крутить его на крыше! А потом встретим рассвет, если, конечно, Еретик тебя отпустит.

– Женьке уже давно плевать на то, что я делаю. Беспокоится он только для виду.

– Тогда я обещаю тебе незабываемую ночь, – улыбнулся фаерщик.

Они стояли на краю крыши и смотрели вниз, такие далекие и близкие. Они могли бы полюбить друг друга. Но любили лишь свое искусство и свой город – таинственную Верену, лежавшую между двух рек и трех холмов.

Новый город, населенный обычными людьми и теми, кто мечтает о странном – о Шаолине или Саббате. Старый город с загадочной историей, населенный карликами поутри, призраками и псоглавцами. Эти двое узрели оба его лика и беззвучно благодарили судьбу.

Они крутили светодиодные пои и даблы и снова чувствовали себя живыми, потому что жизнь – это и есть вечный круговорот.

Они сидели на крыше, смотрели на розовеющее небо и слушали Виктора Цоя, песню «Последний герой».

Одни наушники, одна цель, одно искусство. Фаерщики и сами стали в ту ночь последними героями.

Ночь коротка, цель далека, Ночью так часто хочется пить, Ты выходишь на кухню, Но вода здесь горька. Ты не можешь здесь спать, Ты не хочешь здесь жить. Ты хотел быть один, Это быстро прошло, Ты хотел быть один, Но не смог быть один. Твоя ноша легка, но немеет рука И ты встречаешь рассвет За игрой в «дурака».