Тревожный Саббат

«Там же горит Шаолинь, ваш Шаолинь» – кричал один из защитников, умоляя толпу остановиться. Они погибли. Все трое. Трое потомков того самого архитектора-масона, который и выстроил здание.

Ким почувствовала удушающую грусть. Затем нахлынула злость: «Получается, что юноши погибли при пожаре, защищая усадьбу, пока Ницшеанец шлялся по свету в поисках счастья.

Ничего я не понимаю. Да и какое мне дело до этих призраков. Являются, ничего толком сказать не могут. И у меня хватает своих проблем. Ненавижу работу, а еще больше ненавижу Еретика.

Ее размышления прервал звонок от Асмодея:

– Кимуль, как твои тренировки? – спросил он, не утруждая себя приветствием.

– Посредственно, – протянула девушка.

– Нам чертовски нужен четвертый человек уже на Иванов день. Сосредоточься, пожалуйста, на даблах. Веерами ты владеешь неплохо. Только, пожалуйста, Кимушка, пограциозней. Ты – не роботетка, ты – фаерщица. Фея огня.

– Я постараюсь. Обещаю.

– Отлично, – обрадовался Заратустра. – Если ты сегодня через часок свободна, то Чайна поможет тебе с даблами.

– Я абсолютно свободна!

– Тогда приезжай прямо к нему домой. Я скину тебе адрес в СМС.[Я1]

– А ты?

– Я приеду позже, – заверил Асмодей.

Чайна жил в собственном доме, доставшемся ему, как и Заратустре, от предков. Но гораздо меньшем по размеру и совершенно обычной архитектуры.

Впрочем, «обычность» закончилась, едва Ким переступила порог. В коридоре висели семь ловцов снов разного диаметра. (Чайна занимался их плетением), рядом стояла небольшая кушетка.

Чайна провел Ким в гостиную и усадил в кресло-качалку.

– У тебя тоже есть камин, как у Асмодея, – восхитилась девушка.

– У него – старинный, у меня – современный, – пожал плечами парень. – Садись, я сейчас принесу тебе чаю.

– Заратустра велел тренироваться.

– Успеем. Пусть о себе подумает. Уже вторую неделю репетирует номер, а все равно косячит.

Чайна угостил девушку черным чаем на травах, добавив просто адское количество мяты, чабреца и еще какой-то травы.

Вдруг Ким почувствовала, как ее неодолимо клонит в сон.

– Отдыхай, – прошептал Чайна и так же тихо продолжил: – Мне безумно жаль тебя. И очень интересно, что же с тобой сделали там, на кладбище. Я хочу согреть тебя своей теплотой.