Книга вторая. Кукловод

– Ты представь, Коля, еще до того, как успела распространиться информация о его участии в расследовании убийства Свиридова, он встрял в конфликт со Штырёвской шпаной! Ну не неудачник ли?

– Штырёвские – это те, о ком я думаю? Бывшая братва из пригорода?

– Именно они.

– Тогда согласен, очень неудачное обстоятельство для твоего протеже. Насколько я слышал, работают эти ребята очень жестко.

– Вот именно, жестко! – Сухов назидательно поднял вверх указательный палец. – И что ты думаешь произошло дальше? Урки полумистическим образом увели у нас медиума из-под самого носа, прямо из-под круглосуточного наблюдения! Ну вот как можно быть таким неудачником, а?

– Кхм… Андрей, – мужчина в костюме загадочно ухмыльнулся, – а тут дело уже не в чужой неудачливости, и уж тем более не в мистике, а, извини меня за прямоту, в головотяпстве твоих подчиненных.

Но мне интересно, когда уже ты начнешь рассказывать о везении.

– Не надо мне говорить о головотяпстве! Ты просто не знаешь всех обстоятельств.

– Генерал отмахнулся от замечания, как от чего-то несущественного. – Хочешь про везение? Тогда как тебе то, что он сумел отбиться от похитителей и уже поздним вечером того же дня вернулся к себе в квартиру своим ходом?

– Может, его отпустили?

– Штырёвские-то? Очень сомневаюсь! Смысла в этом чуть меньше, чем никакого. Похитить, чтобы через несколько часов отпустить? Для чего?

– Ну, например, чтобы запугать? – Предположил хозяин кабинета.

– Ну запугали, хорошо. А тот бы раз, и с заявлением в полицию обратился.

И поехали б все причастные по сто двадцать шестой с отягчающими. Какой резон?

– А Секирин обратился?

– В том и дело, что нет. И это меня заставляет делать кое-какие нехорошие предположения на его счет. Ведь вместе с этим, исчез единственный подозреваемый в его похищении, личность которого мы сумели установить. Кстати, именно благодаря личности этого товарища мы и установили, что это дело рук именно штырёвской братвы.

Брови собеседника непроизвольно поползли вверх.

– Вот даже как? Раз ты полагаешь, что Секирина не могли отпустить просто так, то, не значит ли это, что на совести медиума появилось какое-нибудь темное пятно?

– По крайней мере, все на это указывает. Но доказательств, ясное дело, у меня никаких нет, только одни подозрения, а их, как известно, к делу не пришьешь.

– Любопытно…

Мужчины еще немного помолчали, думая каждый о своем, не забывая прикладываться к алкогольному напитку в бокалах.