Книга вторая. Кукловод

Такого прохладного, такого приятного, бархатного, словно прикосновение ангельских губ к твоей коже, как холодный атлас, скользящий по телу после жаркой ночи…

Вдруг мысли споткнулись о железобетонную ступеньку дежавю. Нечто подобное я уже испытал на себе… как какое-то чужое вмешательство, что не могло быть моими мыслями. Да, совершенно точно, невероятно похожее чувство толкнуло меня одного выйти против толпы кавказцев в том приснопамятном переулке, когда я вез домой Алину. Только в тот вечер я еще колебался, полагая что это вполне могло быть и мое личное, хоть и не совсем для меня характерное, стремление.

Но сейчас у меня уже не было сомнений в источнике моих нынешних желаний. Я не мог этого хотеть! Я всегда резко отрицательно относился к убийствам, и очень сильно переживал, когда мне все-таки пришлось их совершить. Переживал настолько, что не мог спать из-за мучавших меня кошмаров, в которых эти жуткие сцены прокручивались друг за другом в различных вариациях и ужасных подробностях.

Теперь я уверен, это Сила влияет на меня и требует ее использовать. Она все это время развивалась, и сейчас ее воздействие на меня стало настолько сильным, так что я начинал теряться, где заканчиваются мои помыслы и начинаются её настойчивые позывы.

Встряхнувшись, я постарался загнать эти чужеродные стремления глубоко внутрь своей черепной коробки. Я и раньше в некоторых моментах подозревал, что мой дар оказывает на меня серьезное влияние, но теперь я получил этому почти зримое подтверждение.

Вернувшись в реальный мир, я с удивлением отметил, что все пленники имеют весьма жалкий и запуганный вид, а вокруг меня клубятся целые облака чужого страха. У некоторых мужчин слегка подрагивают подбородки, будто они готовятся заплакать, а остальные запуганно косятся на зомби, что стоят вокруг незадачливых охотников с прежней невозмутимостью.

Похоже, в момент своей внутренней борьбы я слегка утерял контроль, и дар, становящийся все более своенравным, воспользовался моментом и вырвался на свободу.

Но черта с два я позволю ему сорваться с поводка!

Но об этом я поразмышляю позже, а пока у меня есть дела поважнее…

Глава 6

Неспешно подойдя к Цыпину, единственному, кого марионетки оставили стоять на своих двоих, а не поставили на колени, я заглянул в его бегающие испуганные глаза. Чужой страх был мне приятен, он будоражил мой дар, как запах горячей крови кружит голову хищнику.