Диббук. Мертвая ведьма

Продавец, расторопная женщина с пережженными химией волосами улыбнулась приветливо, сверкнув золотыми коронками.

– Ларочка, здравствуй. Давненько ты к нам не захаживала.

– Здравствуйте, Люба. – Ответила Лара. – Все как-то некогда. Обживаемся.

– Конечно-конечно, – закивала разговорчивая Люба. – Что тебе?

– Нагребай, подруга, пока на машине, – рассмеялась Оля.

– Значит так, – Лара загнула палец, – овощи – картошку, морковку, лук, огурцы, помидоры. Крупы – гречку, рис, манку и пшено. Говядину, киллограмма два.

– Это кто у тебя говядину ест? – Удивилась Ольга.

– Что?

– Говядину, кто ест, говорю? Сколько вашу семью знаю вы ни свинину, ни говядину не едите, только курицу или индюшатину.

Лариса криво улыбнулась, а Люба одобрительно рассмеялась:

– Привыкают к деревенской жизни.

Лара рассчиталась, подхватила два пакета и направилась к выходу.

– Ларис, я сейчас. – сказала Оля и обратилась к Любе. – Пачку «мальборо», пожалуйста, коробку зефира и «якобс».

– Пятьсот сорок два рубля. – Люба взяла у покупательницы пятитысячную купюру и принялась отсчитывать сдачу.

– Да, – кивнула Оля.

Лариса ей ничего не рассказывала, но она ничуть не удивилась – Лара действительно была « врачом от Бога», никто поверить не мог, когда она бросила медицину и осела дома. Даже ей, Ольге, не была известна причина столь радикального решения.

Оля смахнула с блюдца сдачу.

– Спасибо. До свиданья.

– До свиданья. – Помахала рукой Люба.

Уехала Ольга поздней ночью, но Степке так и не удалось с ней поговорить .

***

Степка не спал. В ночной тишине кто-то бродил под открытым окном, тяжело дыша. Осторожно, так, чтобы не быть замеченным, Степка выглянул из окна. В бледном свете полной луны он увидел черную тень, шмыгнувшую за угол дома. С колотящимся сердцем Степка вышел из комнаты. Он вдруг подумал о том, что следовало бы закрыть окно, ведь тот, кому принадлежала тень наверняка захочет влезть в дом, но.

Человек ли? Затаив дыхание он приоткрыл дверь и окинул взглядом комнату. Окно, как он и думал, было распахнуто настежь, а мама... Сперва он подумал, что она спит, накрывшись с головой простыней, но приглядевшись понял, что это всего лишь скомканная постель.