Хроники гномки, или путь целительницы

– Благословите, Ваше Высокопреосвященство!

- Свет да осенит вас… Входите, отец экзарх! 

Архиепископ Бенедикт в белых одеяниях, с прямой, как шпиль собора, спиной, восседал за широким столом из красного дерева.

Лицо его хмурилось, но было ли это выражение связано с появлением экзарха, или же являлось последствием разговора с предыдущим посетителем, оставалось для дренея неясным.

Внимательный взгляд глубоко посаженных тёмных глаз архиепископа задержался на фигуре экзарха.

- Ваше высокопреосвященство, - повторил Оккам, наклоняя голову.

Архиепископ кивнул, указывая бледной жилистой рукой на стул напротив.

Сведя тонкие пальцы домиком он пристально изучал дренея.

- Как вы себя чувствуете, отец Оккам?

- Благодарю, ваше высокопреосвященство, - дреней кашлянул. - Благодарение Свету, вашими молитвами, моё здоровье по-прежнему крепко.

Владыка Бенедикт покивал. – Рад видеть, - заметил он, - что служение Свету вдали от родных мест не умалило ни вашей физической крепости, ни ревности духа.

Отец Оккам склонил голову в знак согласия, гадая про себя, что могла означать эта преамбула.

- И одним из краеугольных камней этой веры, отец экзарх, как вы и сами неустанно напоминаете об этом в своих блестящих проповедях, является послушание, - продолжал архиепископ, не сводя с дренея внимательного взгляда.

- Воистину так, - отец Оккам поднял взгляд и встретился глазами с архиепископом.

- Как ваш архипастырь и предстоятель буреградской церкви, я вынужден спросить вас, отец экзарх, что именно и для чего побудило вас, без моего ведома, самочинно увлечь дюжину клириков минувшей ночью, подвергая опасности не только самого себя, но и жизни вверенных вам служителей Света? – взгляд архиепископа сделался колючим, в голосе послышалась сталь.

Отец Оккам вздохнул.

- Прошу прощения, владыка, я, безусловно должен был известить вас и испросить вашего благословения, но, к моему глубокому сожалению, обстоятельства были таковы, что дело не терпело отлагательств. Брат Склиф…

- Брат Склиф! – архиепископ откинулся на спинку стула. 

- Именно… - дреней чувствовал себя неловко.