Хроники гномки, или путь целительницы

Он устало потер рукой слезящиеся от дыма благовоний глаза. Ему удалось подремать всего пару часов, до начала ранней службы, а ночь отняла огромное количество сил.

Кроме того, на сердце словно лежал камень, он не мог отделаться от ощущения смутной, неясной тревоги, охватившей его после вчерашнего разговора с братом Склифом.

События, произошедшие позже, лишь укрепили это чувство и теперь его беспокойство перерастало в стойкое предчувствие опасности, источник которой он затруднялся определить, что лишь усиливало внутреннюю тревогу.

Служба подошла к концу, сослужащий ему брат Джошуа вышел на амвон, чтобы раздать благословения потянувшимся к нему немногочисленным молящимся.

Отец Оккам с облегчением стянул с себя тяжелые служебные одеяния, оставшись в легком подряснике, на который накинул свою обычную повседневную тунику.

За его спиной раздалось осторожное покашливание.

- Чего тебе, Томас? – дреней вопросительно посмотрел на молодого служку, уставившегося на него синими, как небо глазами.

- Ваше попечительство, - веснушчатый мальчишка широко улыбался щербатым ртом. - Вам просили передать, что архиепископ хочет вас видеть.

Отец Оккам вздохнул. – Хорошо, Томас, спасибо. Я немедленно отправлюсь к его высокопреосвященству.

Предстоящая встреча его отнюдь не порадовала - едва ли предстоятель стал бы вызывать его с самого утра, чтобы сообщить что-то приятное.

Секретарь архиепископа встретил его понимающим взглядом и кивком предложил подождать в кресле.

Попечительский совет? Встреча с меценатами? Высокопоставленное духовное чадо?

Время тянулось медленно, экзарх рассеянно наблюдал за тем, как секретарь перебирает бумаги на столе, делая на них какие то быстрые пометки пером, и сортируя на несколько стопок.

Наконец, дверь, ведущая в личные покои архиепископа Бенедикта отворилась, и на пороге возник незнакомый экзарху высокий, изысканно одетый человек, с тонкими чертами лица, аккуратно завитыми волосами каштанового цвета и остроконечной рыжеватой бородкой.

Мельком глянув на поднявшегося с кресла дренея, он едва заметно кивнул ему, снял с вешалки тёмно-серый плащ, и накинув его на плечи на ходу, стремительно удалился по коридору.

Оккам бросил вопросительный взгляд на секретаря, который, пожав плечами, чуть заметно развел руками и кивнул в сторону кабинета.

Экзарх постучал.