Книга первая. Медиум

Да он вообще еле разговаривал, с трудом шевеля челюстью! Мать сразу разразилась потоками слез и нескончаемыми бабскими причитаниями, отчего Далхану пришлось на нее прикрикнуть и отправить к себе в комнату. Сам же он повел сына на кухню, чтобы провести с ним чисто мужской разговор.

Сперва старший не хотел рассказывать никаких подробностей, а только пожаловался, что у него постоянно кружится голова и мутит живот. Похоже было на сильное сотрясение мозга, потому что глаза у Аббаса тоже были какие-то стеклянные.

– Аббас, посмотри на меня. Посмотри, кому сказал! – Мержоев был строгим отцом, и детей своих воспитывал в строгости, но в справедливости. И сейчас старший сын не осмелился его ослушаться, хотя давно уже был не ребенком, а взрослым двадцатилетним мужчиной. Когда отпрыск поднял на своего родителя слегка затуманенный взгляд, тот продолжил. – Там, – указал отец за стену, – твоя мать. Она рыдает, потому что волнуется за тебя и сильно переживает.

– Отец… – сын выглядел подавленным и печальным – мне стыдно рассказывать, ты разочаруешься в моем поступке.

– Аллах всемилостивый, Аббас! – Отец схватился за сердце. – Что ты натворил, сын?!

– Нет-нет! Ничего такого… просто… поклянись, что не расскажешь матери!

– Что?! Ты забываешься! Требовать клятву это…

– Пожалуйста! Я не хочу, чтобы она думала обо мне, как о плохом человеке!

– Тогда зачем ты совершаешь такие поступки, по которым о тебе можно так думать? Разве мы этому тебя учили в семье? Разве так воспитывали?!

– Я.

Далхан еще какое-то время хмурился, неодобрительно посматривая на сына, но в итоге сдался. И как он мог поступить иначе, это ведь его родная кровь.

– Хорошо, я клянусь, что ни слова не скажу матери, но только при том условии, что ты мне сейчас расскажешь все без утайки.

Парень вздохнул, собираясь с мыслями, и начал нелегкий для него рассказ. Делиться своими поражениями всегда трудно, а уж если ты при этом не чувствуешь за собой правды, то и того тяжелей.

– Сегодня мне позвонил начальник, и сказал, что один человек избил наших друзей, и его следует за это проучить…

– Начальник? – Отец сжал челюсти так, что аж хрустнули зубы.