Книга первая. Медиум

Я даже ничего не стал отвечать полицейскому, а лишь вопросительно изогнул бровь, всем своим видом как бы вопрошая: «А ты не охренел ли, родной?» Этого оказалось достаточно, чтоб Галиуллин сразу сник.

– Кхе… извини, Серега. – Сразу пошел он на попятную. – Перегнул, виноват. Просто дело такое до ужаса громкое. Меня уже Сухов обещал в капитаны разжаловать с переводом в участковые, вот я и сказанул глупость на нервяках.

– Хорошо, что ты это сам понял! – Не стал я сердиться на майора и преувеличенно бодро хлопнул того по плечу.

– Ты же знаешь, что я жутко не люблю, когда мои альтруистические порывы начинают вменять мне в обязанности. Еще бы пришлось напоминать тебе, что происходит, когда кое-кому фуражка голову отдавливает, и этот «кто-то» вдруг начинает считать меня своим подчиненным да, Дамир?

Последнюю фразу я произнес с нажимом, открыто намекая на один неприятный конфликт, который полыхнул между нами в прошлом. Тогда Галиуллин тоже вдруг с чего-то посчитал, что имеет моральное право давить на меня и даже что-то требовать.

Закончилось все тем, что мы в пух и прах разругались, разорвав любое сотрудничество. В конечном итоге, все же, Дамир повинился, признав свою неправоту, но ему потребовалось на это целых несколько месяцев. И вспоминать этот эпизод он откровенно не любил.

– Ну хватит уже, чего ты сразу заводишься? – Поморщился он от не самых позитивных воспоминаний.

– А это чтоб ты не расслаблялся, государев человек! С вашим братом иначе нельзя, на шею садитесь. В следующий раз вообще тебе по тарифу ценник выкачу, чтоб ценил и уважал!

Насладившись редким зрелищем пристыженного майора, я все же с великодушным и прощающим видом махнул рукой.

– Ладно, веди уже. Где там мой новый клиент?

– Клиент, блин… опять эти твои шуточки… – пробурчал себе под нос Дамир, указывая дорогу к жертве очередного убийства.

Пройдя по выкрашенным какой-то грязно-коричневой краской коридорам, в которых буквально каждая деталь кричала о принадлежности казенному дому, мы вошли в одно из помещений. Здесь стены уже были облицованы отвратительной зеленоватой кафельной плиткой, которая навевала стойкие ассоциации с утопленниками.

И назвать уютным это место вряд ли повернулся язык хоть у кого-либо.

– А почему труп все еще в секционной? – спросил я, отстраненно разглядывая полупустое помещение.

Тут, помимо пары пустых патологоанатомических столов и несколько медицинских стеклянных шкафов с множеством специфических инструментов и склянок внутри, стояла только обычная каталка.