Книга первая. Медиум

я еще хотела кое-что вам сказать… – теперь она начала излучать сильное смущение, пытаясь продолжить разговор, но не находя для этого нужных слов. – В общем, спасибо вам большое!

– Это еще за что? – Изобразил я удивление, хотя некоторые подозрения у меня уже появились, что это за отдельное спасибо, да еще и большое.

– Просто я просматривала камеры и случайно увидела, как вы на ринге деретесь с этим… здоровым таким. Хоть он тоже наш посетитель и так говорить нельзя, – брюнетка понизила голос до заговорщицкого шепота, – но он очень вредный человек.

– Мудак.

– Что? – Захлопала она глазками, будто впервые услышала эта слово.

– Перестаньте, – широко улыбнулся я, – мы же взрослые люди. Давайте не будем стесняться, а называть все своими именами. Вы явно хотели сказать, что этот ваш посетитель полный мудак.

– Хи-хи… ну, вообще-то да. Представляете, он так на меня кричал сегодня только из-за того, что я попросила показать карту клиента. Так что я очень рада, что для него посещение нашего клуба сегодня закончилось встречей с вами.

Слушая щебетание Алины, я украдкой бросил взгляд на настенные часы. Конечно, я совсем не был против того, чтобы пообщаться с милой представительницей прекрасного пола, но я уже построил кое-какие планы на сегодняшний день. А откладывать дела из-за сиюминутных веяний я не привык.

– Алина, – я мягко прервал девушку, невзначай касаясь ее локтя, – извините, конечно, но мне нужно идти.

Внешне она никак не позволила себе проявить огорчение, но от меня это невозможно было скрыть. Ее эмоции вмиг, как бы это сказать… посерели, что ли? Очень сложно пытаться передать словами то, что я ощущаю от людей. Конкретно сейчас я почувствовал, как на яркие разноцветные чувства будто накладывается темный фильтр. Как закрывающая на яркое солнышко туча, или как если бы на цветную картину внезапно налетел толстый слой пыли.

И хоть внешне я вовсе не урод, но редко когда мне доводится ощущать от женщин столь насыщенные положительные эмоции в свой адрес. Чаще всего в их глазах и душах горят расчет и алчность, ведь я считаюсь весьма обеспеченным человеком даже по меркам Москвы. И для меня, как эмпата, нет ничего противней лжи и лицемерия в принципе как явлений. Я воспринимаю это как плевок в душу, как крупную соль в глаза, и неважно, даже если они направлены не на меня.