Книга первая. Медиум

Быть может, если б у меня был полный запас, я сумел бы осуществить задуманное, но не сейчас…

Боров со вторым здоровяком подорвались и кинулись поднимать своего осевшего на задницу босса. Постепенно начало пропадать ощущение колеблющегося огонька, выправляясь к ровному уверенному сиянию, пока и вовсе бесследно не исчезло. Оказывается, вблизи я могу еще и чувствовать, когда человек находится при смерти…

– Ох… ренеть… – Штырь, повисший на руках своих подчиненных, если это слово вообще применимо в среде бандитов, хватался за сердце.

Несмотря на то, что кризис уже миновал, Штырёв очень перетрусил, и состояние его все еще было далеким от нормального.

– Игнат Альбертович, с вами все в порядке?! – Голос Борова зазвенел от неподдельной тревоги, словно он переживал о больном отце. Немного переведя дух, я слегка отстраненно про себя отметил, что этих двоих связывает нечто более глубокое, чем просто отношения главаря и подчиненного.

– Нет, Борень… ка, хреново мне… – сипло пропыхтел Штырь, – тащите наверх резче, поедем в больни… цу…

Пока парочка уводила внезапно прихворавшего босса, подсвечивая себе путь телефонными фонариками, четвертый подельник тупо метался, не понимая, что ему делать – то ли пойти вместе со всеми, то ли остаться и караулить меня здесь.

– Вагон, никуда не рыпайся, сторожи фраера тут, мы скоро вернемся.

– Хорошо, Чиж, – отозвался тот, – понял.

Надо же… Чиж и Боров. Целый зоопарк тут подобрался…

– Просто кон… чите эту падлу… – подал голос бледный Штырь, пока его уводили отсюда.

– Все будет в лучшем виде, не переживайте… – окончание фразы затерялось где-то в недрах темных лабиринтов неизвестного подвала. И вот мы с Вагоном остались одни. Будь я проклят, если это не посланный мне высшими силами шанс.

Заметив мой пристальный взгляд, изучавший его с отстраненным и холодным интересом, как кошка обычно смотрит на трепыхающуюся под своей лапкой птичку, размышляя, стоит ли выпустить когти сейчас, или еще немного поиграться с ней, уголовник занервничал.

– Чё вылупился?! – Рыкнул он, пытаясь агрессией скрыть свой испуг и не подавать виду, что мое общество заставляет его сильно нервничать. Он видел, как я говорил с его боссом, и это заставляло его испытывать страх, потому что он ставил себя на мое место, и понимал – так ответить Штырю он ни за что бы не смог. Он не видел моей внутренней борьбы, и считал, что эта безрассудная смелость и есть мое перманентное состояние.