Осколки моря и богов

— Дина, я зонтик не взяла, — послышался уверенный голос, и рядом с рыжей появилась миловидная брюнетка.

Дина насупилась, разом позабыв обо мне.

— Почему? Он же не тяжёлый.

Я только хмыкнула. Обе девчонки тут же уставились на меня, словно заподозрили что-то нехорошее.

— Ваша подруга права, — мягко произнесла я. — Просто у моря — сильнейший ветер. Зонт и впрямь лучше не брать.

Они переглянулись и как-то синхронно кивнули.

— Да, чувствуется, — неуверенно сказала Дина и поправила сползшую с плеча тонкую лямку майки.

Вот же ж барышня! Вечно у неё что-то спадает.

— А вода тёплая? — требовательно спросила брюнетка.

Я пожала плечами:

— Не скажу даже — не пробовала.

Девочки вновь озадаченно на меня посмотрели, но благоразумно смолчали. Вежливо распрощавшись, мы каждый направился в свою сторону. Правда, благодаря чуткому слуху, я всё же разобрала:

— Странная. Красивая, но странная. Будто не на отдых приехала, а на пытки.

Я лишь криво улыбнулась, поднимаясь по деревянной лестнице на свой второй этаж.

Именно, раскрасавицы, так оно и есть. Чёрта с два я бы сюда явилась по своей воле.

Первым делом сунула продукты в холодильник и приняла душ. Стало чуть легче, но ненамного: голова гудела и глаза предательски слипались. Всегда так в жару — воздуха не хватает и полная сонка-дримка.

«Только пусть глаза отдохнут», — решила я, садясь на кровать, а потом откидываясь на подушку.

Шума моря здесь не услышать. Только ветер, только голоса и порой — моторы проезжающих за забором машин. Возможно, не такое уж плохое место.

Но об этом подумаю послезавтра. Завтра — Счастливцево и Приозёрное. Заглянуть в оба посёлка, поискать следы погибших женщины и старика. Хоть что-то должно было сохраниться. Земля же помнит, кто по ней ступал, а дома должны были сохранить ауру. С Кристиной вышла незадача, впрочем, с детьми всегда так… слишком быстро истаивает энергетический контур, по нему ничего и не прочтёшь. Эх…

Сон накатил удушливой волной, тяжёлой и непоправимой. Сознание погрузилось в состояние оцепенения и безразличной лени.

— Упр-р-рямая, — прошелестело море на ухо, — упр-р-р-рямая.

Я вздрогнула, попыталась открыть глаза, но… ничего не вышло. Мигом затопила паника, сердце застучало в висках. Нет, что это такое?

— Боишься, — прошипел морской отбой, — пр-р-равильно.

Ветер пошевелил мои волосы, огладил щёку, смешливо пощекотал губы. Вокруг не было непроглядной тьмы, всё застлало оранжевато-серое полотнище, словно я сквозь закрытые веки смотрела на солнце.