Иллюзия

И вот, только недавно, в его историях появилось то, что он сам считал признаком качества – глубина вложенной мысли. Хорошая история, как казалось двадцати двухлетнему писателю, заключалась не только в грандиозной конструкции сюжетных линий, но и в особенном, доступном лишь избранным, философском посыле, скрытом под толщей заковыристых слов и замысловатых метафор.

Резкий звонок на побитый коммуникатор. Приложив устройство к уху, молодой человек устало пробормотал:

– Слушаю.

– Мистер Тэйл? – раздалось из коммуникатора.

– Вас беспокоят из корпорации «Хемраддальбанк». У Вас образовалась задолженность по кредиту…

– Знаю.

– Мистер Тэйл, Вы просрочили платёж по кредиту уже на два года. Ваша задолженность составляет…

– Я знаю, сколько она составляет.

– Тогда сколько нам ещё ждать деньги, мистер Тэйл?! – у коллектора кончилось терпение или желание отыгрывать сотрудника банка. – Вы понимаете, что Ваша кредитная история уже безнадёжно испорчена?!

– У меня сейчас нет денег.

– Но у Вас в собственности есть флайдер, на который Вы взяли кредит! Если Вы не погасите задолженность, то мы в праве изъять его с целью погашения всех судебных издержек, а также Ваших долговых обязательств!

Выключив коммуникатор, молодой писатель забросил его в сторону кровати и окинул взглядом бардак в квартирном боксе. Тяжело вздохнув и взъерошив волосы, он, перешагивая через небрежно валяющиеся стопки бумажек и одежды, прошёл к небольшому окну, выходящему прямо на панораму дышащего ночной жизнью города.

Небо заполнено угольно-чёрными тучами, через которые не пробивается ни единого луча светила.

Коммуникатор прожужжал ещё несколько раз, оповестив о получении текстовых сообщений. Ещё раз вздохнув, человек направился в крохотный санузел, где умылся в неприлично маленькой раковине. Бросив взгляд в грязноватое зеркало чуть выше, он болезненно усмехнулся глядя на красные из-за недосыпа и боли глаза, пряди сальных обросших волос, спадающих на лоб и даже щёки, а также неаккуратную щетину, отросшую за несколько дней.

Ещё раз умывшись, молодой писатель вернулся к кипе бумажек, с которой летал на встречу. То была распечатка его последнего рассказа, лучшего, как он считал, рассказа. Однако издатель его отверг. Отверг по той же причине, по которой отвергают все.

– Что это? – спросил вылизанный крупный редактор издательства, когда писатель положил свой рассказ тому на стол.