Разлом/Освобождение

В то время не редко слышался шёпот:

— Ох, недолго проживёт молодой господин, не долго!

Другие шептали:

— Не хочет он жить... совершенно не хочет!

Опасаясь того, что любимый и единственный сын вздумает оборвать свою жизнь, заботливая мать сделала единственное, что могла, — приставила к нему слугу.

Этот слуга, немного сгорбленный мужичонка с неопределимым возрастом, напоминал крысу. Длинный и загнутый нос. Привычка нюхать воздух, как это умеют крысы. И руки, которые он, кажется, никогда не опускал, — держал немного согнув перед собой.

До самой поздней осени, до праздника урожая, этот самый крысоподобный человек, неотступной тенью следовал за молодым господином. И всякое слово, которое по меланхоличной невнимательности ронял молодой человек, спустя время узнавала его мать. Этот крысоподобный слуга был верным... потому что до нервной дрожи и стука зубов боялся прогневать настоящего хозяина родового замка, — властную и жестокую к слугам правительницу.

Мужчина грезил славой и величием предков.

Мечтал вернуть величие семьи, которое так неожиданно растаяло. И не замечал того, что за ним кто-то следует по пятам. Не замечал стен замка, которые осыпались и поросли ещё за года его отсутствия плесенью и мхом. Он словно жил в своём, отдельном и уютном мирке... пока не случилось одно происшествие.

Совершенно случайно всё обернулось трагедией. А началось происшествие с того, что молодой мужчина, сидя во главе стола, без особой охоты ужинал. Как знали все в замке — его абсолютно ничего не заботило в настоящем мире.

Дверь в просторную, плохо протопленную комнату, распахнулась. Вбежал запыхавшийся, побитый мужчина-слуга. Он подбежал к моложавой женщине. Всем слугам было ясно давным-давно, кто в замке являлся на самом деле правителем. Этот взволнованный слуга докладывал явно громче, чем следовало:

— Сбежали! — первое, что услышал прежде безразличный ко всему человек.

Он перевёл свой воспалённый взгляд на седого человека с кровоподтёками и синяками.

— И ведь подгадали, в самый праздник, когда никто их не поймает?

— Кто? — спросил сам собой молодой аристократ.

Слова давались ему с трудом. И голос звучал совсем непривычно. — Кто сбежал?

Ему тяжело давалось понимать, что случилось. Мысли путались. Да и его матушка шикнула на слугу, чтобы тот замолк. Но, пусть и спустя пару минут, как побитый мужчина замолчал, в уме молодого аристократа всё сложилось.

— Поправь меня, если я ошибаюсь... — молодой мужчина зашёлся кашлем.