Разлом/Освобождение

Конечно, не считая того неизвестного, кто за всем этим наблюдал и у кого, как помнил Виктор, чешуёй покрыта правая рука.

Когда запись окончилась, у Виктора перед глазами ещё стоял образ окровавленного, с порезами по всему телу, но широко улыбавшегося горбуна.

— Надеюсь, тебе понравилось.

Виктор молчал, он и не знал, что ответить возникшему в комнате, смазанному силуэту. Тьма, клубившаяся рядом с силуэтом, не позволяла его разглядеть.

— Можешь больше о тех не беспокоиться, я и там прибрался.

Виктор по-прежнему ничего не мог сказать. Увиденное так крепко на него повлияло, что сложно было даже с мыслями собраться. А тут ещё и этот силуэт, говорящий с ним... от которого так и веяло жутью.

— Можно... домой? — робко и неуверенно, справившись с собой, спросил Виктор.

Щелчок. И в одно мгновение Виктор оказался у себя дома. Там же, в прихожей. Полицейских не было видно, а дверь была закрыта. Включив свет, обойдя все комнаты и заглянув под всё, подо что только можно, мужчина убедился, что один в доме.

Не было никаких следов того, что что-то могло случиться, пока он был в той комнате и смотрел видео вначале с одной, а после и со всех стен.

Когда Виктор уж собрался вздохнуть с облегчением, голос в голове буднично так спросил: "Что, желаешь увидеть, что я с ними сделал? Или тебя только результат моей работы интересует?"

Виктор аж вздрогнул всем телом. У него перед глазами вновь возник памятный образ, где окровавленный, улыбающийся горбун стоит рядом с изуродованными телами школьников.

Вспомнил, как кровь пропитала их белые рубашки, как блестела их обувь... вспомнил разбитые черепа и убитых коллег.

— Нет, — прошептал Виктор, упав на колени. — Пожалуйста, не надо!

***

Виктор только поздним вечером, или, что вернее, раним-раним утром узнал, что у него из жизни попросту пропал один день. Он думал, что на работу пошёл в понедельник, но вместо этого оказалось, что понедельник он, ни коим образом не встретил.

Много раз мыслями он восстанавливал в памяти выходные, предшествовавшей недели, этим выходным, но всякий раз получалось — того злополучного понедельника он не встречал.

Целую неделю он обдумывал всё случившееся. Мучился от кровохаркания. Страдал от головной боли и непонимания того, что же на самом деле случилось.

Как итог, решил отгородиться от причудливых воспоминаний.