Разлом/Освобождение

Картинка на стене поплыла и меньше чем в пару ударов сердца стена стала полностью тёмным квадратом. Мгновение, и до слуха Виктора донесся голос одного из старших школьников:

— О, а они тебя бросили одного? Знали, что мы придём и убежали?

Виктор видел правую руку, замотанную в какое-то тряпьё. Она показывала на старшеклассника, заговорившего с кем-то, кто был явно не в настроении, и от кого не доносилось больше холода, — абсолютно пропали чувства.

— И что это у тебя за тряпка на руке? Что, на нормальную повязку не хватило денег?

Виктор услышал заливистый детский смех, от которого вздрогнул.

— Не тебе об этом спрашивать, трусливая шавка! — со смехом в голосе заговорил некто. — Ты, пёс никчёмный, с толпой детишек или без них!

Школьники, и старшие, и младшие, начали окружать кого-то одного, кто явно их провоцировал. Их было, чуть ли ни полсотни, а провоцировал их один единственный...

— Суицидник! — рявкнул старшеклассник. Все прочие школьники повторили вслед за ним.

— Да убейте вы его! — рявкнул другой старшеклассник, что в прошлый раз и отдал команду, чтобы школьники избили Виктора и его приятеля по работе Славу.

— Стоять, — сухо приказал некто, срывая с руки грязную повязку. Подняв голову, не повышая голоса, но с явственной злобой и холодом в голосе, вновь скомандовал. — Убить их!

Происходившее после невероятно пугало Виктора. Он настолько испугался, что неотрывно и жадно смотрел на события, записанные кем-то, кто не принял участия в побоище.

Взрослые убивали мелких детей, а те, даже самые неразумные, не решались убегать. Школьники боролись за свои жизни как могли; накидывались стайками на мужчин, кусались, царапались, пинались. Старшеклассники не стояли в стороне и тоже принимали участие в побоище, — у каждого из них нашёлся как минимум один ножик.

Виктор наблюдал за смертями. За одной, другой, третьей... он не знал, что и думать на этот счёт. Это его угнетало, но деваться было не куда. И он надеялся, что это всё поскорее окончится. Переживал за единственного знакомого, который не вёл себя с Виктором по-свински. И, в конечном счёте, Слава, свирепый горбун, оказался единственным, кто выжил.