Товарняк

Удовлетворённо кивнув сам себе, Степан Павлович вновь уселся в пропахшее сигаретами кресло и продолжил просмотр.

— Мой план, — шептал блогер, сидя уже посреди какой-то свалки; мимо прошелестела драная одинокая дворняга, не обращая на того никакого внимания, — пробраться сквозь забор и быстро, пока патруль находится на максимальном расстоянии, забраться на во-о-он ту цистерну и спрятаться за деревянной платформой. Как только состав двинется, Росгвардия, скорее всего, отправится в головную часть товарняка, и у меня будет возможность исследовать содержимое вагонов.

Глядя, как пацан пробирается в «зубастую» дыру бетонного забора, нервно оглядывается, выискивая глазами патрули, Степан Павлович даже слегка поволновался за блогера — проскользнёт ли? Но один взгляд на чёрную маслянисто блестящую каску тут же подсказывал дальнейший поворот сюжета.

Теперь видео было от первого лица — «Анарх», пыхтя, медленно полз по гравийной насыпи, явно неумело.

— Не служил, — неодобрительно прокомментировал Степан Павлович. Сам он оттрубил девять лет в спецназе и даже успел повоевать в Южной Осетии, получив на память глубокий шрам во всю грудину.

А мальчонка тем временем ловко забрался по приваренным к цистерне скобам на деревянную платформу, закреплённую на самом верху. Крутобокий резервуар был как всегда пыльным, в угольной саже, и блогер вертелся как уж на сковородке, безуспешно пытаясь не испачкаться.

— Всё, я на месте, — сказал он шёпотом. Лица парня видно не было — камера снимала лишь грязно-коричневое ночное небо, — Металл жутко холодный. Если я заработаю простатит — это всё было ради вас. По ощущениям внутри как будто что-то переливается. Я бы погуглил, какие жидкости необходимо перемешивать при перевозке, но не хочу светить мобильником, пока не отъедем от станции.

«Анарх» ещё долго болтал чего-то о митингах, Навальном, говорил гадости о правительстве и президенте. Слушать это Степану Павловичу было неприятно. Он, разумеется, давно перерос розовые очки, обзаведясь взамен брюшком и щетиной, но всё же не желал верить, что всё прогнило в родном Отечестве — от головы и до хвоста, как в том сериале.

— Мы, щегол, важное дело делаем, — назидательно обратился он к торчащей посреди могильника голове.