Попутчики

Сейчас, когда защитные барьеры слетали с удручающей лёгкостью, почти каждое взаимодействие с чужим полем – будь то ночной визит Кристины или, как сегодня, настойчивое вмешательство Джин – вызывало желание разделить напряжение на двоих, позволить себе вздохнуть, разобраться в ощущениях, сосредоточиться и восстановить стену, которая ещё на какое-то время надёжно скроет его от утомительной окружающей энергии. Чувство было знакомым, но понимание, что на этот раз он без зазрения совести может воспользоваться щедрым предложением, добавляло новизны.

Его охватила жажда.

Сделать всё немедленно, наполнить чужое поле своей силой и своей болью, сбросить груз, который теперь – в одном касании от избавления – кажется невыносимым.

Нет.

Ему хватало выдержки раньше – хватит и на этот раз.

Крис терпеливо касался поля Мэй, изучая его ритм. Приручая. Чутко подстраиваясь под его колебания. Он ощутил, как меняется её пульс, как её дыхание замедляется, всё точнее попадая в такт его размеренным вдохам.

И лишь когда граница между двумя полями, похожими теперь, как гребни соседних волн, сделалась почти неразличимой, Крис наконец позволил ей исчезнуть.

По коже пробежали мурашки, будто сквозь лабораторию пронёсся порыв холодного ветра, которому, разумеется, неоткуда было здесь взяться. Мэй показалось, что воздух вокруг неё наполнился электричеством, сделался одновременно разреженным и упругим, и мягким, и сладким, и податливым, как песочное тесто. Она с удивлением осознала, что чувствует собственное поле.

Энергия пульсировала в каждой клетке, будоражила кровь, призывала к действию. Не опробовать эту силу, не зачерпнуть из бездонного колодца, пока он здесь, рядом, ощутим и доступен, казалось немыслимым расточительством…

Нет.

Крис поймал её желание раньше, чем оно успело переплавиться в действие. Сейчас, когда поле Мэй было таким восприимчивым, таким открытым и беззащитным, он был за него в ответе. Он не мог отдать его на волю соблазна – простого и обманчиво безопасного, как любой стоящий соблазн.

Близость энергосферы, которую он чувствовал через собственное поле и – мощным резонирующим эхом – через поле Мэй, привычно пьянила. Дарила восторг и надежду.